Похищенный ведьмой (Ведьма и охотник) - Екатерина Розова

— Ну это у вас в Этраре, — сказал Раэ, — у нас в Семикняжии непристойной считается разница в семь лет!

— Ну это в вашем ханжеском Семикняжии…

— Да и в вашей Этраре разница в семь раз по семь лет помноженная на семь… тоже, наверное…

— Наверное, — хохотнула Мурчин, — итак, ты отказываешься угадать?

— Совершенно верно.

— Ну, как хочешь! — сказала Мурчин и с этими вышла из спальни.

Раэ снова перевел дух. Хоть на какое-то время его оставили в покое. Надо обдумать свои догадки. Так, ведьма Мурчин, конечно, черпает кое-какие силы у лича, но он для нее вовсе не бездонный кладезь могущества. Он дарит Мурчин силы в обмен на жертву, да и то ведьма не решается его поднимать в лишний раз. Рискованное это дело. В ту ночь, когда она пробиралась к флигелю некроманта, пронзенная совней, ее толкнуло пойти к личу, скорее всего, отчаяние, как и неделю назад лича подняло отчаяние Раэ. Крайняя это мера...

Значит, филактерия все-таки не у нее. Была бы у нее — Мурчин ой как развернулась. Вон как хорохорится. Сама, видите ли, исцелила Раэ, сама спаслась от совни Агри… Хочет иметь силушку, которую себе приписывает, а у самой-то кишка тонка....

Не у нее филактерия… И если Раэ ее добудет, надо еще сделать так, чтобы Мурчин не наложила на нее лапы…

Занимался новый день. За окном запели дрозды, попытались сунуться альвы, но их вспугнула шишига, которая залегла на измазанный фруктами пол и тяжело кряхтела: сливы и персики ей впрок не пошли. Даже с косточками…

А затем в спальню, залитую солнцем, стремительно вошла Мурчин с распущенными волосами и в одном нижнем платье. Бросила Раэ на колени небольшой пожелтевший от времени свиток с красной сургучной печатью, по которой тот узнал метрику, какую выписывают в Магистратах при рождении.

— Читай!

— В твое время уже выписывали метрики? — удивился Раэ, — они что, могут так долго храниться? Да свиток же за сто лет в труху рассыплется!

— Читай, дурак! Дату рождения смотри! Мне девятнадцать лет!

Глава 35. Поучения ведьмы

На охоте у Раэ и Мурчин возникло нечто вроде перемирия. Во время засады не поругаешься, приходится сидеть тихо. Ведьме нравилось наблюдать, с каким упорством охотник подстерегает оленя. Раэ мог подолгу стоять в одной позе, изготовившись к выстрелу, на помосте, устроенном в развилке дерева. Ждать, ждать и ждать, когда к ручью выйдет лань. Одно неверное движение, и лань, заметив охотника, удирала в чащу. Но Раэ ничем не выдавал досады и снова ждал новой возможности. Лань могла появиться через час, но не спешила встать под выстрел. Раэ выгадывал. Раэ стрелял. Раэ промахивался. И снова ждал. Ждал, чтобы все-таки сделать тот самый выстрел, который должен был принести ему добычу.

Мурчин пристроилась в кроне соседнего дерева, где создала свой собственный помост, скорее, подвешенный в воздухе, а не прилаженный к дереву. На помосте она поставила удобное кресло, в котором могла полулежать, наслаждаясь игрой солнца в зелени и шелестом листвы. Она не видела оленей, олени — ее. И на том спасибо. Зачем потащилась с Раэ на охоту? Чтобы валяться на помосте и забавлять саму себя довольно ловким орудованием золотым челноком, с помощью которого она плела серебряную тесьму? За время охоты она наплетала довольно приличный моток. Ей действительно бывало что продавать в городе с лотка уличной торговки. Настроение у нее было благодушное вот уже несколько дней. Она все эти дни к Раэ вообще не придиралась.

После того, как Мурчин сунула Раэ под нос метрику, она показала ему молодые целехонькие зубы мудрости у самых миндалин, а еще язык и, ликуя, удрала вприпрыжку из его спальни. Сволочь!

И пошло, и пошло! Раэ ее теперь развлекал, сам того не желая. Теперь он сам на себя недоумевал, как он мог подумать , что Мурчин трехсотлетняя ведьма! Да сейчас все подтверждало, что она всего лишь девчонка ненамного старше его! Это многое для него объясняло по-новому. И то, что Мурчин глупила в ведении хозяйства, и все ее девчачьи несдержанные вспышки, и все ее попытки заигрывать с Раэ! Тот злился, все у него валилось из рук под задорное хихиканье Мурчин, и самое главное — как он ругался на себя. Ну какой же он был слепой! Он что — раньше не видел, как Мурчин охорашивается перед зеркалом, носится со всеми этими девчачьими ленточками-чепчиками-платьицами, словно это ей внове? Так оно ей все действительно внове! Почему она норовила усвистать в Аву на танцы, словно молоденькая? Так это потому, что ей и двадцати нет! Ну не станет так себя вести уставшая от жизни старуха!

Ну какой же он слепой придурок! Тут наверное и ведьмобойцей быть не надо, чтобы понять, что перед ним — девчонка! Глупая девчонка! Ковен она, видите ли, свой перебила вся такая могущественная! Да она просто щепка, которая отлетела в сторону, когда рубили лес! Ей просто повезло!..

Подчас Раэ хотелось узнать, что же стало с незваными гостями после того, как за ними пожаловал лич, но он не хотел расспрашивать из чувства противоречия ведьме. Он довольствовался своими наблюдениями, которые говорили о том, что Мурчин не боится последствий после появления непрошеных гостей. Не потому ли, что лич все разрешил так, что больше беспокоиться ей не о чем? Охотник подмечал, что Мурчин ждет, и даже намекает на то, что могла бы удовлетворить его любопытство, но если он злился так, что иначе как «дура сопливая» не называл свою тюремщицу, то о чем они могли все эти дни разговориться?

Хотя тем для разговоров даже без этого могло быть предостаточно. Взять хотя бы обвинение Мурчин в убийстве сына Султарни, пышные похороны Раэ, а затем персональная охота всей Авы на ведьму-убийцу. Впрочем, по этому поводу сам Раэ даже заикнуться боялся. А ну как выкажет излишнюю заинтересованность? А ну как ведьма из-за этого что-то заподозрит? Каждый вечер, приклонив колена перед молитвой, охотник с облегчением отмечал, что и в этот день Мурчин не заводила об этом речи. Как будто ее это не беспокоило! Делает вид, что ли? Вполне может быть. Сколько раз она бывала в Аве еще до визита Ретеваро? Уж конечно она знала и про разнесшуюся весть о смерти Раэ, и про похороны, и про награду за свою голову. Но при этом возвращалась