Похищенный ведьмой (Ведьма и охотник) - Екатерина Розова

— Да где ты часто поротый? Чего сразу из-за меня? Вот где? Всего лишь пару раз!

— Ничего себе пару раз! Как с тобой повелся, так и шастаю, так и шастаю к Лойи!

— Всего пару раз!

— Да где пару раз, ты в журнал наказаний загляни!

— И загляну, зануда!

— Да не дергай ты журнал, мне его нести тяжело!

Мальчишки завозились и закрутились на галерее.

— Да нет, давай посмотрим, действительно ли ты часто из-за меня попадал в передряги?

— Да ладно, Раэ, пошли уже.

— Ну уж нет, давай-давай!

— Отдай, не дергай!

— Да подожди, сейчас посмотрим…

— Раэ! Что ты натворил!

Один из кондаков журнала вывалился за балюстраду галереи и журнал в руках Данаэ стал стремительно разматываться. Раэ перехватил конец второго кондака у Данаэ и оба некоторое время наблюдали, как свиток с их прегрешениями их курса лихо разматывается с высоты галереи во двор Цитадели.

— Какой однако длинный перечень у всех наших порок! — воскликнул Раэ.

— Да прекрати ты, придурок! Нам теперь это все нужно как можно быстрее смотать назад! Сейчас все увидят, что произошло! Нам конец!

Раэ и его однокашник Данаэ судорожно стали сматывать журнал назад, но поднимается легкий сквознячок, закручивает и болтает его над внутренним двором, быстро у них не получается. Вскоре их начинают окликать внизу со двора, над которым висит свиток, открываются окна этажей, слышится свист и улюлюканье со всех сторон — это старшекурсники их заметили из окна своей палаты, и теперь у них сорваны занятия.

— Я убью тебя, Раэ, — шипит на него Данаэ.

— Вали все на меня!

— Да на кого еще-то!

Ту тему занятий Раэ только и запомнил хоть сколько-то потому, что ему в палате наказаний в тот день всыпали пятнадцать розог и еще через три дня допарывали десять, так как пришлось его наказывать в рассрочку… Но Раэ предпочел бы теперь получить еще больше, лишь бы в памяти отложилось еще что-то… И как он мог предположить, что ему так понадобятся в жизни именно эти знания?

Хотя, может, он понимает как раз то, что и нужно понимать? Наверняка это мейден Ронда проводила над хозяином ковена ритуал вечной ночи, умерщвляла его, извлекала из его груди сердце и запечатывала в филактерию. А это означало, что на ней лежит вина в появлении на свете появился еще одного лича. И уж конечно гореть ей за это в аду. И уж конечно не отмолить ее Раэ — глупость он тогда сказал при прощании с призраком, — но что еще может сказать живой в спину мертвому, когда тот возвращается в ад?

И уж конечно загробная участь Ронды будет еще того хуже, если с помощью этого лича кто-нибудь натворит еще больше зла. Вот попади эта филактерия в руки Ретеваро Югью и начнись после этого еще один виток некромантовых войн… Да, Ронде достаточно было просто появиться и просто сказать Раэ, что он способен найти филактерию, чтобы тот отринул другие помыслы и намерения и решил заниматься только этим. Раэ должен жизнь положить, но найти ее. И пусть он не ведьмобойца, он все-таки охотник на нечисть и это его первейший долг.

Филактерия в том пространственном кармане… Вот оно что. Это ответ на вопрос, почему там прятался отряд ходячих мертвецов. Ну конечно же отгадка была проста — они там что-то охраняли. Выходит — филактерию. Что ж, это весьма вероятно — повелитель мертвецов должен был доверить охранять свое сокровище именно такой охране. Несомненно! Однако же хороша задачка. Как теперь туда попасть? И какие там еще могут быть опасности? Наверняка лич предпринял не один способ защиты своего главного сокровища ? Лич мог саму свою филактерию заклясть на смерть сотни человек… так, что прежде помрешь, а до сосуда не доберешься. Нет-нет, Ронда не стала бы приходить с того света ради невыполнимой задачи для Раэ. Он поищет и найдет. Ему же удавалось просунуть туда руку, он знает где...

Да, найдет.

Ронда сказала, что это поможет ему сбежать. Тут она могла солгать, чтобы обнадежить и заставить его искать с удвоенным рвением. Она все-таки была ведьмой и даже за гробом не смогла бы понять, что для Раэ причин найти филактерию и без этого достаточно…

Раэ глянул на потолок, где гуляло его маленькое войско. Что ж, какие-никакие помощники… А чего они погасили фонарики? Опять что-то не так? Тфу! Да просто рассветает. А чего предупреждающе цвиркают? Что за шаги в коридоре? Легкие!

Тфу, это Мурчин. Уже рассвет!

Без стука распахнула дверь, свежая, как заря, с подносом, на котором высилась горка фруктов:

— Ну что, соня! Не говори, что не выспался! Не поверю!

Мурчин… ни слова не говорит о мертвецах, а ведь тоже о чем-то догадывается. И ведь знает-то больше его! А вдруг сложила два и два и догадалась, где сосуд с сердцем лича... и сама отыскала уже этот карман...

А не у нее ли филактерия? А не выудила ли она ее из этого кармана еще до появления Раэ в этом доме? Ведь теперь Кнея принадлежала одной ей. Ищи — не хочу.

В самом деле, весь ковен мертв, а она одна уцелела и, похоже, получила что хотела. Может не так уж и далек от истины Югью в своих умозаключениях? Когда она кричала, что не знает, где лич спрятал филактерию, врала или была искренна?

Мурчин поставила поднос на край постели и поймала взгляд Раэ:

— Ну что ты на меня так смотришь?

— Да ничего. Просто слишком уж ты со мной нянчишься. Я думаю, тебе не стоит так делать. Я иду на поправку.

Глава 34. Ведьмины столетия

— Не переоценивай себя, — сказала Мурчин, глядя, как Раэ поднимается с кровати, — тебе еще надо лежать и лежать. До тебя что, еще не дошло? Ты же чуть не умер! Я спрашиваю, дошло или не дошло?

— Дошло, — буркнул под нос Раэ.

— Нет, не дошло. У тебя было несколько внутренних кровотечений, от которых медицина твоего благочестивого людья тебя бы не спасла. А ну вернись в кровать!

И Мурчин, отмахнувшись от реющих вокруг альвов, взбила подушки, устраивая что-то вроде сидения. Раэ тихонько засеменил