Мы сегодня не умрем, приходи завтра - Саммер Холланд

– Есть среди них хоть кто-то непохожий на цветок? – спрашиваю я.

– Таких людей нет в мире. И особенно в банде.

– Почему?

– Потому что мы все цветы, у каждого свой характер, срок жизни, запах… Но иногда кажется, что мы не обычные цветы, а… из арматуры. Суровые.

– А Тристан? – с коварной улыбкой спрашивает Ламия.

– Он чертополох колючий и заноза у меня в заду, – вздыхает Люси.

– Не заметила, чтобы он тебя колол.

– Ты просто не слышала, что он наговорил мне на свидании.

– Люси Бэнкс, – присвистываю я, – ты ходила на свидание? И не сказала нам?

– Вы слишком заняты.

Ламия подхватывает ее под локоть и не выпускает.

– Мы как раз сейчас гуляем с полностью свободными ушами.

Я обхожу их и беру Люси под второй локоть.

– Ждем все грязные подробности. Вы уже целовались?

– Нет, конечно!

Ее щеки вспыхивают стыдливым румянцем, а в глазах почему-то появляется грусть. Люси сжимает губы и начинает едва заметно подрагивать.

– Я согласилась, чтобы объяснить ему, что не надо за мной ухаживать. Даже сказала, что мне нравится другой парень. Хотела вернуть подарок.

– И что он? – взволнованно спрашивает Ламия.

– Он дурак!

Люси произносит это громко и тут же пугается собственного голоса и оглядывается. Пара случайных прохожих поворачивают к нам головы, но знакомых среди них нет.

– Тристан не принял подарок назад и вообще сказал, ему плевать. И потащил в бар, чтобы меня все увидели. Знаете, как объяснил? Что если все подумают, будто я его девушка, никто не посмеет меня тронуть, даже ямайцы.

– О боже, – выдыхаю я.

– А еще пообещал, что он завоюет мое сердце. И признался в любви! Что мне с этим делать?

– Ты прямо на сто процентов уверена, что он тебе не нравится? – аккуратно уточняет Ламия. – На сто-сто?

– На двести-триста. Тем более теперь. Почему он не слышит слова «нет»?

– Потому что влюблен в тебя, – отвечаю я и тут же об этом жалею.

Взглядом Люси практически разрезает меня пополам.

– Какая это любовь? Если бы мне сказали, что не хотят со мной встречаться, я бы отступила. Это честно!

– Люди по-разному любят, – замечает Ламия. – Если бы я сказала Кемалу пойти к черту, он бы тоже не ушел. А он и не…

– Феликса я сразу послала, – напоминаю я. – А он решил, что это флирт.

– Не понимаю парней, – жалобно шмыгает носом Люси. – Знаете, что хуже всего?

– Он тебя лапал?

– Нет! О господи, я даже не думала, что он мог… Помните, отец от меня отстал?

– Да, это было подозрительно.

– Это из-за Тристана. Они с Робом пришли, пока меня не было, избили отца, приставили пистолет к виску и пообещали, что если на мне появится еще один синяк, отец познакомится с пулей.

– Откуда ты узнала?

– Когда Тристан спросил, все ли в порядке дома, я сразу поняла: что-то не так. Он не хотел рассказывать, но после угрозы, что никогда больше не буду с ним разговаривать, объяснил.

– После такого можно и влюбиться, – вдруг понимаю я. – Ты говоришь, что это плохо, но… Он, кажется, действительно хочет тебя добиться.

– Насилием?

– И подарками… – с сомнением отвечаю я.

– Они вообще такие, – вдруг произносит Ламия. – Все они. Это работающий способ, который они знают, – защита с помощью насилия или обмана. Мы ведь… связались с бандитами.

– Я не связывалась, – мотает головой Люси.

– Скорее всего, Джей не лучше.

– Нет. Он другой, я вижу это. Такой спокойный, задумчивый… Он чаще молчит и не треплет языком направо и налево. Для меня это признак большого ума – мужчина, который не пытается всем похвастаться, какой он сильный самец.

То, что я слышала про Джея от Феликса, очень отличается от представлений Люси. Но не моя работа ее разочаровывать – вдруг у них и правда все получится?

Когда мы подходим к охотничьему магазину, это действительно не выглядит подозрительно. Трое подруг выбрались на прогулку, чтобы обсудить любовные приключения, – что может быть естественнее?

Я как бы мимолетом заглядываю в окна магазина и замечаю за прилавком Карла, который пристально следит за нами. Феликс говорил, что он всегда так делает – старая привычка. Кто бы ни прошел мимо, этот параноик должен быть в курсе.

Когда наши взгляды встречаются, я расплываюсь в приветливой улыбке, машу рукой и тут же хватаюсь за ручку двери.

– Мы обещали заходить поздороваться! – звонко напоминаю я остальным.

– Мало кто из вашего поколения помнит о своих обещаниях, – слышится из глубины магазина, как только я открываю дверь. – А я ведь вас как раз ждал.

– Если это снова привет от Тристана, клянусь, я его им же и прирежу, – бурчит под нос Люси.

Сомневаюсь, что за то время, что нас здесь не было, Карл продал хоть одну из своих охотничьих штук: все лежит на тех же местах, что и раньше. Каждая странная свистулька, каждый нож – обычно в магазинах вещи хоть как-то двигаются, но не здесь.

Весь заработок приносит товар за вон той скрытой дверью, это я уже знаю. И про огнестрел в задней комнате автомойки тоже. Конечно, мне не нравится хранить секреты от девочек – но это ведь секреты Феликса.

– Мистер Экстон, – еще шире улыбаюсь я. – Почему не закрываетесь? Уже ведь вечер.

– Вообще-то там висит табличка «Закрыто», – притворно хмурится он. – Но вам я всегда рад.

– Как у вас тут дела? – элегантно проходится по магазину Ламия. – У нас от жары все поплавились, людей в салон не заманишь.

– В июле у нас всегда тихо, так что не обращай внимания. А вот через пару недель начнем готовиться к сезону глухаря – и засекай время, здесь соберется очередь со всего Йоркшира.

– Мужчин? – зачем-то уточняет Ламия.

– В подавляющем большинстве.

– Вы бы говорили им, что в салоне в паре кварталов отсюда можно привести себя в порядок, – подмигивает она. – У нас ни одной замужней девушки не работает, так что Бетти вам, может, даже комиссию приплатит.

– Отличная идея, – оживляется Карл. – Но! Вы меня не забалтывайте, у нас с вами дело есть. Подождите здесь.

Он, как и в прошлый раз, скрывается за той же дверью. Люси морщится, предвкушая очередное признание от Тристана. Я вопросительно вскидываю брови, глядя на Ламию. Так возмущенно машет руками, мол, «что еще ты хотела?».

– Мисс Бэнкс… Не волнуйтесь, – прерывает нас вернувшийся Карл. – Сегодня посылку передали для мисс Пакстон.

Я резко разворачиваюсь к нему, надеясь, что мне послышалось. Но в руках у Карла лежит крикетная