Мы сегодня не умрем, приходи завтра - Саммер Холланд

Мы обе выходим в гостиную через широкий проход. У меня потеют даже руки; Феликс выглядит смертельно уставшим. У него на челюсти проявляется багровый синяк, под глазами пролегают темные круги, одежда грязная, а джинсы покрыты песком, кое-где – зеленые следы от травы.

Еще больше пугают его окровавленные руки.

– Доброе утро, – улыбается он нам обеим, но тут же втягивает воздух носом и хмурится. – Мам, ты что, курила?

– Нет, – бесстрашно врет Палома. – Лили курила, я просто постояла с ней за компанию.

– Мам! Мы же это обсуждали.

– У меня даже сигарет нет. И кстати… Не стой на пороге. У тебя руки в крови, иди вымой.

Феликс смущенно опускает взгляд на свои ладони и исчезает за дверью ванной. Палома поворачивается ко мне и… закатывает глаза.

– Его избили, – тихо говорю я. – Что делать?

Ее улыбка сходит на нет, а взгляд становится странно серьезным.

– Это еще не избили, – отвечает она. – Справится сам.

– Но синяк…

– Мелочь.

Теперь я понимаю, от кого он подхватил такое отношение к себе и почему, когда заявился к нам весь в крови, уверял, что это царапина.

– Но ему надо помочь, – упрямо повторяю я.

Палома берет меня за локоть.

– Если нужно будет, попросит. Он сам знает, когда справится, а когда нет.

Феликс выходит из ванной с поднятыми руками.

– Мам, дашь аптечку? Я о стекло порезался.

Она кивает, бросает на меня многозначительный взгляд и уходит в другую комнату. Ладно, это самая странная семья в мире. Официально. Больше никогда не буду жаловаться на свою. Феликса словно вовсе не беспокоят порядки, которые у них установлены дома.

Он приходит избитый и окровавленный, и единственное, что его волнует, – запах сигарет от мамы. А ее – что окровавленные руки нужно мыть. Они сумасшедшие.

– Как знакомство? – тихо спрашивает меня Феликс.

Так и держа изрезанные ладони в воздухе, он отходит в гостиную, к столу. Я следую за ним. Синяк на челюсти кажется страшным: он уже налился кровью и опух, лицо выглядит немного перекошенным.

– Что случилось? – так же тихо говорю я.

– Ничего особенного. Это пройдет, но пока у тебя не очень красивый парень.

– Ты исчез… Что-то с бандой? Почему ты ушел?

– Лили, у меня иногда появляется срочная работа, – строго произносит Феликс. – И чем меньше ты знаешь, тем меньше расскажешь на допросе.

– Ты все еще мне не доверяешь…

– Не в этом дело.

– Мне казалось, после того, как мы с бабушкой тебя зашивали, я доказала, что умею держать язык за зубами.

– Так это шов Милдред? – удивленно говорит Палома. – А я уже поверила, что NHS[16] научился работать.

Она достает бинты и бутылочку антисептика. Как только крышка приподнимается, комнату заполняет резкий больничный запах – даже меня передергивает.

– Дай руки, – командует Палома.

Феликс морщится – представляю, как эта коричневая дрянь жжет, – но терпит с достоинством. Хотя после того, как его зашивали наживую, это, наверное, совсем пустяк. Руки он перебинтовывает себе сам, быстро и явно на опыте.

Боже, я думаю так же, как Палома! Вот об этом меня пыталась предупредить бабушка? Что раны на Феликсе станут обыденностью, а по сравнению с той, которая оставила шрам на его боку, – пустяком? Что, теперь я тоже зачерствею?

– Еще есть? – спрашивает Палома.

– Мелочи, – повторяет ее слова он. – Высплюсь – и пройдет.

Она кивает и уносит аптечку обратно. Феликс сжимает пальцы, проверяя, плотно ли сидят бинты, и поднимает на меня взгляд.

– Ты настолько хочешь знать?

– Нет. Я настолько ненавижу не знать.

– Окей. Тогда сейчас позавтракаю, уйдем в мою комнату, и расскажу. Но напоминаю: ты обещала не отчитывать меня на людях.

– Твоя мама считается?

– В первую очередь. – Он дожидается согласного кивка, и уже после этого в глазах снова проступают искорки моего Феликса. Только моего. – Мам, а у нас есть что пожевать? Быстрое, без готовки.

– Сэндвич и кофе, – отвечает Палома из соседней комнаты.

– Гениально!

Я провожу большим пальцем по его здоровой щеке, наклоняюсь и целую в висок.

Ладно. Пусть это будут мелочи. Ради того, чтобы чувствовать себя частью его черствой семьи, можно и самой немного зачерстветь. Я оставляю Феликса в гостиной и выхожу на кухню: мне нужен навык, который есть у них обоих, чтобы влиться.

– Палома, – аккуратно прошу я, – можете научить меня варить кофе?

Глава 31

Феликс

Июль 1998 года

Коттингли Тауэрс, крыша

Все это очень подозрительно: сначала Тристан звонит каждому из нас и просит собраться на крыше, а потом исчезает. Теперь мы сидим здесь дебилы дебилами, мнем яйца и ждем, когда взойдет наше бельгийское солнышко. И это вместо того, чтобы работать.

А заняться каждому есть чем: крышу уже доделали, пора заходить с оборудованием. Мы выгребли общий банк до последнего пенни и даже не делим недельную выручку: нужно открыть бизнес. Мур носится с документами, оформляя все необходимые разрешения. Роб бесконечно жалуется, что не хватает денег. Кемал разрывается между делами и своими отношениями. Мне пришлось научиться самому делать сраные крыши, чтобы не переплачивать ушлым строителям.

Выяснилось, что эти люди отлично умеют вешать лапшу на уши – лучше бы так же умели герметизировать стыки и чистить проклятый асбест. В последние недели слово «крыша» каждый раз вызывает у меня приступ тошноты.

– Он хотя бы жив? – интересуется Мак.

– Трубку не берет, – тоскливо отвечает Кемал.

Его очередь ходить мрачнее тучи и вгонять остальных в хандру. Месяц назад таким был и я. Но сейчас, когда Кемал сидит на парапете и смотрит вниз – готов спорить, что на окна Ламии, – даже не знаю, что могло бы ему помочь: то ли встряхнуть его, то ли пожалеть.

У них очень сложные отношения. Очень хочется подчеркнуть несколько раз. Если раньше я скорее болел за этих двоих, то теперь вообще не уверен, что им стоило пересекаться в одной компании. А если вспомнить, что это я позвал Кемала к девчонкам, часть ответственности за его состояние, получается, разделяю. Дерьмо.

– Давайте пройдемся по открытию, – предлагаю я. – Кем, у тебя же список того, что нам осталось сделать, да?

– Что? – отвлекается от разглядывания окон тот.

– Список, – повторяю я, – дел. На автомойке.

– Да, но там… мелочи. Все оборудование на складе, ждет нас, у Мура по документам только ожидание.

– Значит, пора закупиться банками и тряпками? – подсказываю я.

– Да, это на нас с Джеем. Поедем на выходных.

– Я подброшу, – откликается Мур.

Роб мрачно закуривает.

– Раз мы почти собрались, – медленно произносит он. – Вчера ямайцы очень вальяжно прогуливались по нейтральной зоне. Думаю, не просто