Там, где мы настоящие - Инма Рубиалес

– Довольно неплохо. Родители Альберта очаровательны, – рассказывает Ханна.

– Мама придиралась к их одежде, – внезапно выдает Нико.

– Неправда, – возмущенно отвечает Ханна. Она цокает языком и отпивает кофе. – Я просто заметила, что серый не сочетается с коричневым. Было бы жалко, если бы они так оделись на свадьбу и испортили все фотографии.

Я тихонько смеюсь:

– Если такое случится, обещаю сделать все снимки черно-белыми.

– Какая отличная идея, Мэйв. Спасибо. Кстати, ты знаешь, что я почти закончила твое платье?

На этот раз я тянусь к верхнему шкафчику за своим любимым печеньем, но Коннор оказывается быстрее и хватает его первым. Я готова возмутиться, потому что пачка почти пустая, но он тут же отдает ее мне, как только замечает это. Я улыбаюсь ему. Прежде чем отойти, он снова незаметно легонько касается моей талии.

– Какого оно в итоге цвета? – интересуюсь я, неся свой завтрак к столу и садясь напротив Ханны и Нико. Последний, как обычно, что-то раскрашивает фломастерами.

– Фиолетового. Я же говорила, что он тебе пойдет. У меня сохранился один из эскизов, который я делала для твоей мамы. Сможешь примерить платье в конце недели. Какие туфли наденешь? Мне нужно знать, чтобы подогнать длину. Жаль, что было мало времени доработать выкройку. Все получилось так спешно и…

– Ханна, – перебиваю я ее. Она резко замолкает. Я заметила, что когда она нервничает, то начинает говорить без остановки. В такие моменты она напоминает мне Лию. С той происходит то же самое. Это так мило. – Все будет идеально. Я тебе доверяю. Правда.

Уловив искренность в моем голосе, она одаривает меня одной из своих фирменных улыбок. На щеках появляются ямочки, как у Коннора.

– Ты будешь красавицей. Вот увидишь. – Она тут же переключается на сына, только что подошедшего к нам: – А ты примерил костюм, который я тебе купила?

Коннор со вздохом падает на стул рядом со мной. Под столом наши колени соприкасаются.

– Почему я не могу надеть старый?

– Ты знаешь почему. Он тебе мал.

– Все самое важное прикрывает.

– Этому костюму много лет, ты вырос, и брюки теперь короткие. Видны щиколотки. Нельзя так идти на свадьбу.

– Понятно. Это было бы кощунством.

– Коннор, – предупреждающе произносит она.

– Ладно. Я примерю.

– Вот и молодец. И, ради всего святого, не выкидывай глупостей. Это особенный день для твоей сестры. Даже не думай красить волосы в розовый. Или в любой другой цвет. Осталось всего три недели. Надеюсь, ты будешь вести себя прилично. – Ханна поворачивается ко мне. – Придерживай его дурные идеи, Мэйв, пожалуйста.

– Не волнуйся, – отвечаю я, чувствуя на себе взгляд Коннора. – Я прослежу за ним.

Он толкает меня коленом. Мне приходится сдерживать улыбку.

– А я хочу покрасить волосы в зеленый, – объявляет Нико, поднимая фломастер. – Или в синий, точно такого цвета.

– Никаких покрасок, – постановляет Ханна. Она встает из-за стола, забирая с собой чашку кофе.

Нико хмурится:

– Но Коннор же красил.

– Да, и это была плохая идея.

– А мне показалось забавным, – защищается упомянутый Коннор.

– Видишь? – упрекает Нико маму. – Сколько лет мне должно исполниться, чтобы ты разрешила?

– Как минимум восемнадцать.

– Но в восемнадцать я буду таким старым, что наверняка уже умру. – Мальчик хмурится и поворачивается ко мне. – В какой цвет мне покрасить волосы, когда я вырасту, Мэйв? В зеленый, синий или в розовый, как было у брата?

– Ни в какой. Мне нравится твой цвет.

– Но он скучный. Я покрашусь во все цвета разом. Или нет, лучше – я покрашусь в черный.

– В черный? – удивляюсь я.

– Да, чтобы как у тебя. И люди будут думать, что мы… sukulaisia, да, точно. Родственники. Семья. Разве это не отличная идея?

Не знаю, почему эти слова так меня трогают. Может, потому что я никогда не знала, что такое настоящая семья. Или потому что, если когда-то она у меня и была, прошло столько времени, что я уже не помню. Но от услышанного у меня в горле встает ком.

Заметив это, Ханна кладет руки на худенькие плечи Нико.

– Пора надевать кроссовки – поедем в академию, – мягко говорит она.

Удивленный, Нико перестает раскрашивать.

– Но меня всегда Мэйв отвозит.

– Сегодня отвезу я. Дадим Мэйв отдохнуть. – Она легонько сжимает его плечи. – Давай, иди обуваться, а то опоздаем.

Нико издает протяжный вздох – такой, какой бывает у детей, считающих, что подчиняться родителям – худшая пытка на свете. Топая ногами, он выходит из кухни. Я провожаю его взглядом, пока чья-то рука не ложится мне на колено.

– Ты в порядке? – Коннор смотрит на меня с беспокойством. – Нико иногда перегибает палку.

Я заставляю себя кивнуть:

– Да, все нормально. Я в порядке.

Я не задумываюсь о том, насколько интимным выглядит этот жест, пока не замечаю, что Ханна наблюдает за нами. Я поворачиваюсь к ней, отстраняясь от Коннора.

– Я не против отвезти Нико на занятия. – Аппетит пропал, поэтому я встаю, чтобы убрать свой завтрак.

– Сегодня я сама. Ты и так делаешь для нас слишком много, каждую неделю сопровождаешь его на автобусе. – Ханна явно заметила произошедшее только что, но все равно сохраняет доброжелательный тон.

– Правда, для меня это совсем не в тягость. К тому же теперь мне придется чаще ездить в город. Я смогу возить его на все занятия.

– Мэйв собирается пойти на курсы финского, – объясняет Коннор, заметив недоумение на лице матери. – Мы подумали, это хорошая идея.

– Понятно. – Ханна снова поочередно смотрит то на меня, то на Коннора, словно знает что-то, чего не знаем мы. Затем она ставит чашку в раковину и направляется к двери. – Не забудь, что сегодня твоя очередь развозить заказы, – говорит она Коннору. – И проследи, чтобы отец проверил ролики того ютубера, которым увлекся твой брат. Как, ты говорил, его зовут?

– Лиам Харпер?

– Да, он. Не хочу, чтобы Нико смотрел его видео, если в них есть ненормативная лексика. Увидимся позже, ребята.

Мы ждем, пока не слышим, как они с Нико выходят из дома. Коннор тут же отодвигает свой стул.

– Иди сюда.

Слушаюсь и встаю между ним и столом, прислонившись бедрами к столешнице. Я вспоминаю, как мы уже были в такой же позиции однажды, когда я обрабатывала ему синяк под глазом после той глупой драки с братом. Уже тогда достаточно было одного легкого прикосновения его пальцев, чтобы мое сердце забилось быстрее.

Сейчас происходит примерно то же самое. Его рука скользит по моей руке и наши пальцы переплетаются. В животе появляется приятное