Там, где мы настоящие - Инма Рубиалес

– Хочешь поспорить?

– Смотря на что. Готов проиграть?

Это вызывает у Луки улыбку.

– Так что, ты в деле?

– Я в деле, – подтверждает Коннор.

– Отлично. Ты сам напросился. – Глаза Луки сверкают. – Я тебя уделаю.

Пока он говорит, я замечаю в нем что-то новое. Он выглядит гораздо более расслабленным. Кто знает, сколько времени ему понадобилось, чтобы набраться смелости выйти из своей комнаты и сделать Коннору это предложение. Похоже, наш вчерашний разговор все-таки не прошел даром – каким-то образом он заставил Луку больше внимания уделить отношениям с братом. От этой мысли в животе разливается приятное тепло. Ему еще многое нужно исправить, но это первый шаг.

Я почти уверена, что теперь он перестанет вести себя как придурок. По крайней мере до того момента, как он поворачивается ко мне и выдает:

– Прости, но тебя не приглашаем. Нужно уважать правила рыбалки. Никаких девушек в лодке.

Я уже собираюсь послать Луку к черту, но вижу выражение его лица и понимаю, что он использовал слово «девушка» совершенно намеренно. Напротив меня Коннор делает жест, словно хочет возразить. Но передумывает и в итоге молчит.

Мне стоит огромных усилий сдержать улыбку.

Раз он не отрицает, то и я не стану.

– Знаешь, я вообще-то тоже ваш друг, – только говорю я.

Лука морщится:

– Спорно.

– Иди к черту.

Он допивает кофе и ставит чашку в раковину.

– Пойду посмотрю, не нужна ли папе помощь в магазине. Кто сегодня развозит заказы?

– Суббота. Моя очередь, – отвечает Коннор.

– Возьми выходной. Я этим займусь.

– Ты уверен?

– Конечно. Все равно делать нечего. А у тебя есть… учеба и чем ты там еще занимаешься в свободное время. И к рыболовному турниру готовься, ясное дело. Потому что я тебя уничтожу. К тому же мне не помешает провести время с папой наедине. Я целую вечность не заходил помочь. – Заметив наши взгляды, он отмахивается. – Ерунда. Я сказал, что сделаю. Не заморачивайтесь, – настаивает он, направляясь к двери.

– Лука. – Коннор окликает его, когда тот уже почти выходит из кухни. Брат оборачивается в ожидании. – Спасибо.

И я знаю, что он имеет в виду не только доставку: это благодарность и за все остальное, за возвращение их рыбацких утренников, за то, что вчера Лука подтолкнул меня уйти с вечеринки и поговорить с ним, за его решение держаться подальше от выпивки и за готовность исправить все, что он столько раз ломал. Они смотрят друг на друга, и я чувствую себя лишней. Этот момент принадлежит им.

Тишина затягивается, пока наконец Лука не кивает.

После чего он оставляет нас вдвоем на кухне.

22

Коннор

Несколько дней спустя мы с Лукой выполняем договоренность и отправляемся на рыбалку. Когда на рассвете звонит будильник, Мэйв ворочается во сне. Я осторожно высвобождаюсь из ее объятий, целую в макушку и тихо встаю с кровати, стараясь не разбудить. Одевшись, я встречаюсь с братом на пристани. Мы достаем папину старую лодку из сарая и проверяем, все ли в порядке и взяли ли мы все необходимое, прежде чем отправиться.

– Думаешь, она выдержит наш вес?

– Есть только один способ узнать. – Лука забирается в лодку следом за мной и отталкивается от столба пристани, чтобы придать нам движение.

Мы вдвоем гребем к центру озера. Весной, когда окружающие деревья вновь покрываются листвой, вода всегда кажется бирюзовой. Сейчас в ней играют оранжевые блики – вот-вот взойдет солнце. Надеюсь, температура сильно не поднимется. Я зимняя душа и предпочитаю холод. Мэйв, которая уже провела со мной три ночи, в отличие от меня привыкла к удушливому климату Майами, поэтому хорошо, что ей хватает простыней и тепла моего тела, чтобы спать и не замерзать. Я готов потерпеть жару, лишь бы она всю ночь прижималась ко мне, но было бы пыткой укрываться еще и одеялом.

В Финляндии сезон рыбалки достигает своего пика между маем и ноябрем. К счастью, на наше озеро мало кто обращает внимание, поэтому, когда мы наконец перестаем грести, вокруг царит тишина. Дальнейший процесс довольно механический: мы достаем удочки, привязываем крючки, насаживаем наживку и забрасываем лески – каждый в свою сторону. Затем остается только ждать. Мы с Лукой оба до безумия азартны, но, когда проходят первые сорок минут, а ни одна рыба так и не клюнула, мы неизбежно падаем духом.

Лука вздыхает, ставит удочку в держатель и вытягивается в лодке. Я вскоре тоже сдаюсь и делаю то же самое – ложусь на спину и направляю взгляд в небо. Помню, как рыбалка с отцом тянулась до поздней ночи. Сейчас кажется, что в детстве время бежало быстрее. Или, может, с годами я стал слишком нетерпеливым.

– Может, вся рыба погибла, когда озеро замерзло зимой, – размышляет Лука.

– Сомневаюсь. Наверное, надо было купить наживку получше.

Мои слова его забавляют. Он смеется, а затем издает преувеличенный стон разочарования.

– Полный отстой, – заявляет он. – Когда мы были детьми, было гораздо веселее.

– Да, это точно.

Нас окутывает тишина, которая длится всего несколько секунд. Лука легонько пинает меня по бедру. Мы лежим валетом, и каждый глядит в свою сторону.

– Расскажи мне что-нибудь.

– О чем ты хочешь поговорить?

– Не знаю. Ты целую вечность ничего не рассказываешь мне о своей жизни.

– Да ничего интересного и не происходило. – А если бы и происходило, он легко бы заметил, если бы был чуточку внимательнее. Я решаю промолчать, ведь он же старается. И я не хочу, чтобы мы снова поссорились.

– А Мэйв?

– Кроме Мэйв, – уточняю я.

Он садится в лодке. Мне хватает беглого взгляда ему в глаза, такие непохожие на мои, чтобы понять, о чем он думает. Связь близнецов – так это называют. Мы двойняшки, но она у нас все равно есть.

– Я должен спросить.

– Я с ней не спал, – опережаю я его и добавляю: – Пока.

Лука снова ложится.

– Это что-то новенькое, – замечает он.

– Что именно?

– Видеть, как ты проявляешь интерес к девушке. Ты всегда был сосредоточен на… ну, на других вещах.

Я приподнимаю бровь:

– Например?

– Учеба. Семья. Ты всегда четко понимал свои цели и не позволял ничему сбить себя с пути.

Меня удивляет такое его представление о моей жизни, ведь оно совсем не похоже на то, что думаю о себе я.

Не успеваю сказать ему об этом. Лука наклоняет голову, чтобы снова посмотреть на меня:

– Кроме Эддисон и теперь Мэйв у тебя больше никого не было, верно?

– Оливия из школы.

– А, это та, с пирсингом в