Там, где мы настоящие - Инма Рубиалес

бедрам и выше, задирая футболку. Секунду спустя я откидываю простыню и прижимаюсь губами к ее пупку. Мэйв вздыхает, пока мои поцелуи поднимаются к груди. Я тяну за края ее трусиков, отодвигаю их и ласкаю красноватые отметины, о которых она говорила мне вчера – сначала пальцами, а потом губами.

– Что ты делаешь?

– Боготворю тебя.

Она замирает, услышав это. Я продолжаю свое занятие: покрываю поцелуями ее кожу, пока не добираюсь снова до края футболки и не утыкаюсь лицом в ее шею. Мэйв проводит рукой по моей спине, ее дыхание дрожит. Я понимаю, что для нее это важный шаг – позволить мне сделать это. Быть откровенной со мной вчера. Я знаю, что могу помочь в этом процессе только до определенной степени, что основная работа лежит на ней, но я собираюсь сделать все возможное, чтобы ей было легче. Или чтобы хотя бы со мной она чувствовала себя комфортно.

– Ты потрясающая, – повторяю я на всякий случай: вдруг за тот недолгий промежуток времени, что прошел с тех пор, как я сказал нечто подобное вчера вечером, она успела забыть.

– Пытаешься купить меня комплиментами, чтобы я не вставала с постели?

Мы оба знаем, что это не так, что я говорю серьезно, но я понимаю – эта тема для нее непростая и ей нужно разрядить обстановку, поэтому решаю подыграть.

– Посмотрим. А это сработает?

– Возможно.

Я улыбаюсь:

– Остался бы с тобой здесь на весь день, красавица, но моим родителям это вряд ли понравится.

Мэйв встрепенулась:

– Черт. Твои родители.

И как раз в этот момент раздается тихий стук в дверь.

– Коннор? – Это мама. – Ты проснулся? Уже десять. Пропустишь завтрак.

– Черт, черт, черт. – Мэйв отталкивает меня и торопливо вскакивает с кровати.

Сдерживая смех, я хватаю ее за руку и тяну обратно к себе. Вопреки ее стараниям, в итоге она падает коленями на матрас.

– Коннор, – предупреждающе шепчет она.

– Мне уже не шестнадцать лет.

– Но это твои родители. И они пустили меня жить в свой дом. Я не могу…

Мэйв замолкает от неожиданности, когда я прижимаю палец к ее губам, предупреждая, что она слишком шумит. Каким-то образом она оказалась у меня на коленях. Ее это наверняка нервирует, а вот мне безумно нравится.

Мне не следовало бы так наслаждаться происходящим.

Снова слышится стук.

– Коннор? – не отступает мама.

Мэйв выходит из оцепенения и бьет меня тыльной стороной ладони по животу.

– Отвечай! – шепчет она.

– И что мне ей сказать?

– Что угодно! Она сейчас войдет.

– Нет конечно. – Но поскольку я не вполне в этом уверен, на всякий случай повышаю голос: – Я проснулся, мам. Прости, мы вчера поздно вернулись из паба. Сейчас выйду.

Я звучу достаточно убедительно, и Мэйв расслабляется у меня на коленях. Как всегда рядом с ней, мои руки живут своей жизнью. Я глажу внешнюю сторону ее бедер, едва касаясь кончиками пальцев.

Тем временем мама продолжает расспросы.

– С кем ты в итоге ходил? С Маркусом и остальными?

– Ага. – Я подаюсь вперед и упираюсь подбородком в плечо Мэйв. Она снова легонько толкает меня, и тут я понимаю, что мама ждет более внятного ответа. – Да, я был с ними.

– Хорошо провел время?

– Очень хорошо.

Я почти слышу, как она облегченно вздыхает за дверью. В последнее время они с папой очень настаивают, чтобы я виделся с ребятами. Они беспокоятся обо мне, и я не могу их за это винить. Последние несколько месяцев я провел в изоляции, сосредоточившись на учебе и помощи в магазине, и общался только с семьей. Я целую вечность не видел друзей до того концерта. Я замкнулся в себе после смерти Райли. Но прошло уже семь месяцев. И я понимаю, почему родители считают, что пора возвращаться к нормальной жизни.

Проблема в том, что, как бы я ни старался, я не чувствую себя как прежде. Хоть я и ценю Маркуса, дружба между мной, Райли и Лукой была другой. Мы были неразлучны. А теперь мы с братом почти не разговариваем, а Райли больше нет. У меня не осталось никакой «нормальной жизни», к которой можно вернуться.

Я не говорю этого маме.

Ей хватает поводов для беспокойства.

– Я очень рада, милый, – щебечет она, не подозревая о том, какие мысли терзают меня. – Не знаешь, девочки уже спали, когда ты вернулся? Они еще не спускались.

Мэйв бросает на меня встревоженный взгляд. Сначала я удивляюсь множественному числу, а потом вспоминаю, что Нора должна была ночевать сегодня с ней. Черт, я совсем забыл. Придется долго объясняться.

– Понятия не имею. Зная их, не удивлюсь, если они проболтали до утра. Спустятся, как только проснутся.

Ложь, видимо, звучит достаточно убедительно. Мама вздыхает:

– Твой брат тоже не выходил из комнаты. Наверняка всю ночь их доставал.

– Да, наверняка.

– Он неисправим.

На этом разговор заканчивается. Мы слышим, как ее шаги удаляются от двери. Мэйв прикусывает губу:

– Чуть не попались.

Я легонько хлопаю ее по талии:

– Давай, вставай.

Хоть инициатива исходит от меня, мне требуется вся сила воли, чтобы позволить ей выбраться из постели. Мэйв поднимается и идет по комнате в поисках платья и туфель. Я тоже собираюсь встать, но передумываю и снова откидываюсь на изголовье кровати, чтобы полюбоваться ею. На ней нет ничего, кроме футболки, которую я одолжил ей вчера и которая сейчас задралась до талии, открывая ее прекрасные ноги. Будет слишком нагло попросить ее всегда спать в ней?

– Так и будешь лежать тут и пялиться на меня?

– А это проблема?

Я улавливаю тот самый момент, когда до нее доходит подтекст вопроса. Я не хочу, чтобы она чувствовала себя неуверенно со мной, но и давить не собираюсь. Я оставляю решение за ней, ожидая, что она начнет колебаться. Скажет, что я тороплюсь, и попросит отвернуться, чтобы она смогла переодеться.

Однако Мэйв отвечает:

– Нет.

Я улыбаюсь:

– Хорошо.

Следующее, что я понимаю, – она стягивает футболку через голову и бросает мне в лицо прежде, чем я успеваю что-то разглядеть.

– Дай хотя бы насладиться видом.

– Придурок.

– Но я нравлюсь тебе таким.

– Не напоминай.

Я пребываю в прекрасном настроении, когда встаю и иду к шкафу на поиски одежды. В любой другой день я бы спустился к завтраку в пижаме, но уже поздно, поэтому нужен предлог, объясняющий, почему я так долго не выходил из комнаты, и, если не ошибаюсь, сегодня моя очередь развозить заказы. В итоге натягиваю джинсы и простую футболку. Краем глаза я вижу, как Мэйв разглаживает платье