Подарок для рыцаря смерти - Дарья Верескова

А после грубо схватил за подбородок и поцеловал меня на глазах у всех. Его тело было рядом, повсюду. Жар, почти огонь кожи на фоне безумного холода — сладостное мучение, возвращающее право чувствовать, быть живой.

— Сэр Гектор! — недовольно воскликнул жрец, которого такое поведение при честном народе явно шокировало.

Я же впервые растворялась в происходящем, больше не замечая ничего вокруг. Наслаждалась этим поцелуем, столь ожидаемым, пришедшим вместе с теплом его раскалённого тела. Чувствовала бурление магии внутри, ощущала, как покалывает кончики пальцев на руках и ногах.

Но он начал поднимать меня, пытаясь вытащить из проруби.

Мои губы перестали отвечать, и сэр Гектор отстранённо замер. Глаза его казались тёмной непроглядной воронкой, под ними залегли тени, а брови почти сошлись на переносице.

— Не будь упрямой дурой…

— Нет. Я просижу здесь столько, сколько смогу, — ответила я ему прямо в губы.

Я видела, что он всё равно до конца мне не верил. Вода не светлела, но мне казалось, что она стала чуть теплее, позволяя держаться дольше.

Магия Кроффа?

— Сэр Гектор, вы оскорбляете волю Кроффа, вмешиваясь в его Приговор! — жрец начал выкрикивать указания, и я побоялась, что сейчас весь ритуал просто отменят.

— Пожалуйста, — жёстко и твёрдо произнесла я. — Я этого хочу. И каэри ведь такие живучие, разве нет?

Рыцарь смотрел на меня так, будто не узнавал. Не узнавал то, как я говорю и как себя веду. Встряхнув головой, он одним движением вылез из проруби, но остался сидеть рядом, и тогда шум в толпе затих.

К нему быстро подошла тётушка и что-то зашептала, время от времени указывая на меня. После подошли и слуги с тяжёлым меховым плащом. Я же без его присутствия рядом стала быстро замерзать.

Когда тело онемело, я осознала это не сразу. Продолжала время от времени говорить — о том, что со мной случилось, о попытке изнасилования, которую прекратили, посчитав, что из-за шрамов мне будет больно. Рассказывала, как пряталась в лесу и заработала гниение стопы, как жила в Ворноке и как его потихоньку разрушали. Моя речь становилась медленнее, менее внятной, а дрожь постепенно прекратилась. Я могла бы простоять так годами — всё тело одеревенело.

С каждым моим словом толпа зевак редела. Некоторые подробности были для них слишком тяжёлыми, другие — слишком скучными. Даже тётушка сэра Гектора, замерзнув, вернулась в крепость, а в какой-то момент и леди Элоиз отвлекли делами, хотя она не раз подходила к жрецу и что-то усердно ему шептала.

Но если у неё и была магия убеждения, на этого человека она не действовала. Жрец с фанатичным огнём в глазах смотрел на меня и на новых зрителей, время от времени приближавшихся из города. Каждый миг моих мучений в проруби демонстрировал народу мощь храма, силу Кроффа и глубину веры.

Сэр Гектор выслушивал мои откровения с каменным лицом, ничего не говоря и даже не шевелясь. В какой-то момент его черты начали расплываться перед моими глазами, зато я совсем перестала мерзнуть. Наверное, из-за высоко стоящего зимнего солнца вода потеплела — по крайней мере, тонкий слой льда почти исчез.

Попыталась улыбнуться, но у меня не получилось.

Его глаза — единственное, что я видела в какой-то момент. Он несколько раз порывался встать, но вновь садился на место.

Но не в последний раз.

Рыцарь оказался рядом со мной ровно тогда, когда я потеряла сознание и ушла под воду. И только в это мгновение упрямый Крофф наконец вынес свой приговор.

Вода вокруг нас обоих резко посветлела, подтверждая, что я говорю правду.

Глава 40. Между нами ничто больше не будет как раньше

* Сабин *

Я проснулась в огромных светлых покоях, которые, конечно же, не принадлежали мне — да и не могли принадлежать любой каэри. Комната лорда, хотя не совсем так.

Это была обитель брата лорда, сильнейшего рыцаря нескольких королевств.

Глупо, наверное, но первым делом я принялась шарить по телу, пытаясь нащупать знакомое платье, в которое были вшиты деньги. Однако пальцы касались только обнажённой кожи — везде. На мне не оказалось даже нижней рубашки, и от этой мысли я, кажется, вспотела ещё сильнее. А может, всему виной была наваленная сверху груда одеял, весивших, по моим ощущениям, как три сэра Гектора — самое тяжёлое, с чем я могла сравнить.

Именно в его покоях я находилась, на его кровати, совершенно одна. Вокруг царила чистота, и я чувствовала себя вполне сносно. Уж точно лучше, чем когда просыпалась в лесу с гниющей ногой, без еды и нормальных условий. Очевидно, меня принесли сюда после того, как я потеряла сознание в источнике рядом с храмом пресветлого Кроффа.

Жаль, конечно, что вода так и не посветлела, но я выдержала столько, сколько смогла.

Честно говоря, воспоминания о стоянии в проруби всплывали обрывками, нечёткими и туманными. Я помнила даже, как замедлилась моя речь. Где-то в груди немного покалывало, но в остальном все целители, встречавшиеся мне на пути, оказались правы.

Каэри невероятно живучи.

Я не была наивной — поняла, что как только я произнесла свою правду, вода стала теплее, пусть со стороны это и не было заметно. Крофф тщательно оберегал свои секреты. Вот, значит, как остальные выдерживали там так долго…

Женской одежды здесь не нашлось, только мужская. Чистые вещи лежали в большом сундуке с тяжёлой крышкой, и я без всяких сомнений вытащила их, желая поскорее узнать, что происходит снаружи. Штанины и рукава пришлось закатать валиками, отчего я выглядела довольно забавно.

Единственное, что оставалось неизменным — громоздкий ошейник каэри.

— Сабин… — Снаружи меня встретила служанка, имени которой я не помнила.

В Гратане я была много месяцев назад, ещё до похода, да и тогда проводила почти всё время в городе.

— Я не помню твоего имени, — произнесла я, слегка улыбнувшись. — Ты не знаешь, где сэр Гектор?

— Сэр Гектор сейчас вместе с леди Элоиз в оружейной, — ответила девушка. — Я Зильда. А… ты взаправду цела?

Я нахмурилась, и девушка поспешила объясниться:

— Ты-ж в проруби считай четыре часа просидела! Зимой! Как вообще жива осталась? Откуда знала, что источник обернётся белым именно тогда?

Потому что это не обычный источник… Что?

— Белым?! — я едва выдохнула эти слова, лишившись голоса. Неужели где-то там, в провале моей памяти, источник всё же подтвердил мои слова?

— Ну