Подарок для рыцаря смерти - Дарья Верескова

На самом деле произносить такое было куда сложнее, чем я думала, потому что старые привычки трудно искоренить. Я не привыкла. Никогда не жила в мире, где благородные не воспринимаются почти как небожители.

Но в этот момент я чувствовала, что решается, буквально, моё будущее.

— Да как ты… — она даже булькнула от этого заявления, но я уже замечала то, чего не видела раньше.

Ей всё труднее было находить ответы. И из-за того, что я разговаривала иначе, и из-за того, что некоторые моменты — такие как исцеление моих шрамов — невозможны, если я просто сбежала с Жаном.

Церис объяснила мне, что каэри, конечно, не благородные леди, но и не слуги. Их позиция в доме всегда находится там, где их видит лорд. Либо на уровне помощницы, которой подчиняются слуги, но которая не отчитывается перед благородными господами, либо же фактически на уровне хозяйки дома, если наглости хватит.

Высмеивать и обвинять меня тётушка сэра Гектора, будучи всего лишь гостьей в Гратане, точно не могла.

— Совсем обнаглела… — произнесла она чуть тише.

А я перевела взгляд на сэра Гектора.

Это он позволял им так обращаться со мной.

— Вы были там? Видели своими глазами, как я сбегала вместе с лордом Леру? — громко спросила я, не желая, чтобы конфликт затих без установления истины.

Меня почти трясло от несправедливости.

— Сабин, тебя видели с ним. Не один человек, многие. Мы искали, проверяли следы, — произнёс рыцарь жёстко.

По потемневшему, хмурому лицу я видела, насколько он ненавидит всю эту ситуацию. К нему со спины приблизился человек короля, Зоран.

— Я уже сказал, что приму тебя обратно. Сабин — моя каэри. Мари-Клэр вернётся в столицу, — сэр Гектор встал передо мной, кладя руку на плечо в покровительственном и одновременно приказном жесте.

— Как ты можешь, Гектор! Это неуважение ко всему роду Нокс… — тётушка всё не унималась.

— Думаю, нам всем лучше успокоиться. Сэр Гектор наверняка устал с дороги, и Зоран из Кмельи поможет во всём разобраться, — робко предложила решить дело миром леди Элоиз.

— Это моё решение, и я не позволю его оспаривать, — от того, как он произнёс это, тихо, но угрожающе, люди вздрогнули и даже слегка пригнулись.

Они боялись его, по-настоящему боялись.

Все, кроме леди Валле, за спиной которой по-прежнему слишком близко находилась леди Каносса.

— Как удобно… а что, если она работала на врага, на Дорнесс, и оттого столько знает? Да и твой оруженосец тоже.

— Это ложь! Вы ничего не знаете, леди Валле. Вы находились под защитой крепости, пока я выживала. Сейчас Жан, возможно, вообще в плену или мёртв, потому что никто из вас не искал благородного человека три месяца, поверив клевете.

— Жан! Она называет его по имени! Они точно любовники, — продолжала эта невыносимая женщина.

— Я разберусь со своей каэри сам, и никто не будет вмешиваться.

Я видела, видела, что рыцарь не верит мне, хотя и понимал, что правда не так проста. Его тёмные глаза то и дело переходили на мою шею, он замечал отсутствие шрамов, но в отличие от остальных… Он знал, что я обладаю даром иллюзий.

Он считал, что я просто прячу их. Считал, что я вру и про попытку изнасилования, и про похищение. И всё равно хотел принять меня обратно — лгунью, сбежавшую с его оруженосцем.

— Все слова, сказанные против меня сегодня — ложь! — громко заявила я, чувствуя, как скручивает всё в груди до такой степени, что я едва могла дышать.

Меня просто не слышали, потому что для них я была никем.

— Я не собираюсь больше терпеть клевету и требую приговора Кроффа!

***

— Это слишком жестоко! Это варварский обычай, тем более зимой! — Элоиз пыталась образумить сэра Гектора так, будто решение принимала не я.

Он и так был во всём с ней согласен.

— Не упрямься, Сабин. Я приказываю тебе подняться со мной наверх и обсудить то, что случилось.

— У вас всё ещё есть другая каэри, сэр Гектор. Сейчас я формально принадлежу короне и могу быть передана любому другому магу.

— Он отдаст тебя мне, — рыкнул рыцарь, не сомневаясь.

Любимый воин, рыцарь смерти, первый среди них. Я тоже не сомневалась. Вообще удивительно, что сэру Гектору так долго не давали каэри, хотя, скорее всего, дело в его статусе бастарда.

— Отдаст. Но не сейчас. Меня достаточно унижали и оскорбляли в этой крепости. Я больше не позволю порочить своё имя, каким бы ничтожным оно ни казалось остальным.

К нам в этот момент подошёл прибывший служитель из храма Кроффа. Он выглядел довольным, будто лично выводил на чистую воду всех лжецов мира.

Не знаю, обладали ли магией сам храм и его жрецы, но в ледяном источнике неподалёку она точно таилась. Приговором Кроффа называли испытание длиной до суток, во время которого подозреваемый сидит в источнике, превращённом сейчас в прорубь. Считалось, что если человек говорит правду — вода посветлеет, если же лжёт — потемнеет. Однако часто ничего не менялось, особенно если истина лежала где-то посередине.

Кто-то сомневался в силе приговора, хотя темнеющую воду видели не раз. Находились и те, кто просто не выдерживал холода и сбегал. Тех же, кто высиживал сутки или даже двое, признавали полностью очищенными от любых претензий, даже если вода не светлела.

— Прекрасно, прекрасно! Я всегда рад видеть детей светлого Кроффа, чтящих его волю! — довольно произнёс жрец.

Он, безусловно, радовался любому событию, возвышающему его храм.

— Я запрещаю ей участвовать в Приговоре Кроффа! — сэр Гектор огромной мрачной тенью преградил ему путь, не давая приблизиться ко мне.

По сравнению с рыцарем жрец казался почти коротышкой, но это его нисколько не смущало, как и угрожающий вид сэра Гектора.

— Мы все равны перед Кроффом. Все его дети, и каждый заслуживает шанс получить свой Приговор, будь они хоть последними лжецами.

— Но Сабин — слабая девушка! Сжальтесь, посмотрите на неё, — леди Элоиз надеялась найти иной подход к жрецу.

Почему она это делает?!

Я не сомневалась, что леди Элоиз меня не любила. Что она сознательно хотела, чтобы я выглядела жалко в глазах окружающих и особенно в глазах сэра Гектора. Она не желала видеть меня за общим столом, не хотела, чтобы