Подарок для рыцаря смерти - Дарья Верескова

Но при этом она никогда ничего не делает открыто.

Насколько безумными покажутся мои попытки заявить, что она пользуется магией против сэра Гектора?

В этот момент я заметила, как хозяйка Гратана медленно, едва уловимо приближается к жрецу.

— Спасибо, леди Элоиз, но я действительно этого хочу, — громко ответила я.

И этим, кажется, удивила её больше всего.

Я никогда не вмешивалась, когда обо мне говорили в третьем лице, будто меня здесь нет. Когда решали мою судьбу.

Прищурившись, она не сводила с меня взгляда, в точности как и сэр Гектор. И почему-то именно эта их реакция ранила сильнее всего.

— Я готова следовать за вами, жрец, — я склонила голову, и мужчина в рясе тут же направился к выходу.

Там, снаружи, его ждали ещё двое в одеждах попроще, но они создавали нужный антураж — перед ними клином расходилась толпа.

Сэр Гектор следовал за мной, держась в полушаге. Леди Элоиз задержалась, пока служанки подготовят подходящую одежду, как и многие другие вельможи, что несомненно придут поглазеть на меня. Леди Жадвига так торопилась наверх, что чуть не упала. Наверняка она мечтала оказаться первой в рядах зрителей, когда вода в источнике окрасится в чёрный.

За нами наблюдал весь город. Пока мы поднимались к храму, многие любопытные пристроились вслед за процессией. Ритуалы у храма не были редкостью, но каждый раз притягивали толпы, а Приговор Кроффа считался зрелищем исключительным.

— Спустись в источник, дитя!

Какие они, однако, шустрые. В озере уже была вырублена квадратная прорубь, в которую вела деревянная лестница. Лёд оказался не слишком толстым, к середине дня он во многом подтает, но даже мысль о том, чтобы спуститься туда, заставляла мурашки ужаса бежать по спине.

Я сама это выбрала.

Долой сапоги, щедро выданные мне, кстати, Зораном из Кмельи!

***

Первый шаг по деревянной лестнице — и я чуть не рухнула, поскользнувшись, но вовремя ухватилась за перила. От колючего холода пальцы на ногах поджались, и мне нестерпимо захотелось выдернуть ногу обратно.

Я не была совсем уж безумной. Сутки мне здесь не высидеть, но даже если я просто выскажу правду, и вода не почернеет, это уже зародит в них сомнения. Главное — говорить громко и прямо, так, чтобы мои слова никак нельзя было трактовать двояко.

Сэр Гектор высился над нами мрачной скалой, отбрасывающей тень.

Второй шаг. Третий.

Самым первым порывом было сбежать, особенно когда вода коснулась чувствительных участков тела. Кожи под коленями, внутренней стороны бёдер. Талии, груди.

Ступень за ступенью.

И почему-то тяжелее всего оказалось опуститься в воду с плечами.

Кололо настолько, что мне почудилось, будто я опустилась в кипяток.

— Произнеси свою правду! — рявкнул рыцарь, но жрец, стоящий рядом, лишь улыбнулся и медленно, мучительно неспешно развернулся к нему.

— Сэр Гектор, мы обязаны почтить Кроффа перед истиной! — произнёс он тягуче.

Он делал всё так протяжно, что создавалось впечатление, будто ему доставляет удовольствие осознание того, что для человека в проруби каждая секунда бесконечна. Я едва различала его за густым паром, вырывающимся у меня изо рта.

Жрец начал долгую, затяжную речь, восхваляющую самого могущественного из богов, самого сильного прабога. Я же не понимала, как выдержать даже это славословие, не говоря уже о том, чтобы провести здесь целый день. И находились же умельцы!

Но сердце грела ненависть к тем, кто использовал меня и постоянно пытался уничтожить — морально, слухами, ложью. Уничтожая моё имя, низводя меня до простой функции. Наверное, это то, что испытывает каждая каэри, и у каждой из них находится свой метод борьбы.

За это время рядом появились все те, кто пожелал присутствовать при приговоре — леди Элоиз, Зоран, даже сердобольная тётушка сэра Гектора. Она, не слишком высокого роста, смешно выглядывала из-за плеч зевак, стараясь рассмотреть меня в проруби, но у неё не слишком-то получалось. Однако, когда перед хозяйкой Гратана толпа расступилась, она протиснулась вместе с ней.

— Произнеси свою правду, дитя! — наконец провозгласил жрец, и я громко начала.

— Я не сбегала, — вместо восклицания получился неловкий хрип. Откашлявшись, я повторила. — Я не сбегала от сэра Гектора и тем более не сбегала с лордом Леру. Я видела его лишь раз в тот день, через окно! Меня похитили двое жителей Альмерэ, служащих лорду Мазину из Дорнесса. Погрузили на телегу и едва ли не двое суток везли до границы, несколько раз меняя лошадей.

Большая часть зевак с улицы понятия не имели, о чём я говорю. Похоже, они ожидали более жгучей истории — простая попытка побега таковой не считалась. Может, жаждали разговоров об изменах или убийствах.

В любом случае, они разошлись, давая возможность остальным подойти ближе.

— Из-за моего внешнего вида они считали, что смогут выгоднее продать меня, если я исцелюсь. Тем более они давно контролируют святилище Мирё с магическим источником. Я упала в грот, меня протащило по внутренним пещерам, и именно так мне удалось спастись. После я скрывалась в Дорнессе до самого захвата Ворнока у каэри по имени Церис, пока не смогла пересечь границу!

Я волновалась, осознавая, что говорю не всю правду. Умалчиваю о том, что много раз мне помогала магия иллюзий. Но эту тайну я не раскрою никогда. Однако это не означало, что всё остальное, сказанное мной, не является кристальной истиной.

Секунда, две…

Вокруг воцарилась тишина. Я даже зубами перестала стучать, с надеждой глядя на воду и мечтая о том, чтобы она посветлела.

Пожалуйста…

Вода не почернела, как случилось бы, если бы я солгала.

Но и не посветлела.

— Вылезай, Сабин. — Я услышала плеск воды и грубый, жёсткий приказ, отданный непоколебимым тоном.

А следом — взволнованные вздохи присутствующих женщин.

Сэр Гектор, прямо в одежде, в которой прибыл пару часов назад, прыгнул ко мне в прорубь. Подошёл вплотную, делясь жаром своего тела, и мне тут же захотелось прильнуть к нему.

Мысль о том, что горячие руки могли бы сейчас сомкнуться на мне, казалась едва ли не невероятной. Я грезила об этом, ощущала их кожей.

— Вылезай, — тихо повторил он, кипя от гнева.

— Ты веришь мне? — я развернулась, поднимая к нему лицо и чувствуя, как меня колотит от холода. Одежда по ощущениям весила больше, чем когда-либо, и стоило плечам оказаться над водой, как она обдавала ещё большим холодом.

Рыцарь долго молчал, нависая надо мной.

—