Пара - Эли Хейзелвуд

— Все в порядке, Серена. Почти все. Спокойно. Еще немного. Еще немного.

Одно прикосновение к моему соску, один поцелуй к моей железе, один щелчок по моему клитору.

— Думаю, мне это нравится, — натянуто говорит он. Его взгляд затуманен.

— Ты д- думаешь? — слова заглушаются его пальцами. Мои внутренние мышцы перенапряжены. — Э- это лестно.

Его смех похож на сдавленный хрип.

— Я имел в виду иметь тебя такой. Обнаженной. Возбужденной.

Его рука скользит, чтобы обхватить мою голову. Он нежно целует меня в губы.

— Через несколько дней ты уйдешь, и я проведу остаток своей жизни в качестве твоего гребаного слуги. Все, о чем ты попросишь меня, ты получишь. Но вот ты со мной и беззащитная, на короткое время.

Он почти выходит. Толкается снова. Мой стон встречает воздух, вырывающийся из него. Он повторяет то же движение с дикими глазами, губы кривятся в ошеломленной, недоверчивой улыбке. Я чувствую, как он перестраивает мою вагину, мою душу, всю мою чертову жизнь, и теряю контроль над своим телом. Моя голова откидывается назад. Мои бедра дрожат. Его толчки медленные. Неглубокие.

— Это хорошо, — говорю я, имея в виду, что это лучшее, что я когда-либо чувствовала в своей жизни. Без исключения.

— Это хорошо, — соглашается он, выглядя так, словно имеет в виду то же самое.

Еще одно поглаживание. Еще одно, медленное, как будто он хочет, чтобы оно длилось как можно дольше. Он наслаждается. Наслаждается каждой секундой трения.

— Серена, — выдыхает он мне в скулу. — Думаю, для меня это может быть всё.

Его руки скользят мне под спину, прежде чем я успеваю спросить, что он имеет в виду. Сжимает меня в крепких объятиях. Прикосновение наших тел. Влажные звуки. Ужасный, всепоглощающий жар. Его глаза, не отрывающиеся от моих. Все это сливается воедино и сводится к тому месту, где Коэн трахает меня.

— Я собираюсь кончить, — выдыхаю я и извиваюсь вокруг него в конвульсиях еще до того, как заканчиваю объявлять об этом, отчаянно хватая его за плечо. Он остается неподвижным, пока я это делаю, пережидает, прижимаясь ко всему моему телу.

Когда я кончаю, он целует меня в щеку, говорит, какая я красивая и безжалостно приказывает:

— Еще раз.

Я хочу посмеяться над ним, но он заставляет меня кончить меньше чем за минуту медленными движениями бедер и наблюдает, как я каждую секунду распадаюсь на части.

— Серена, — произносит он, но из моего горла вырывается лишь хныканье. — Еще раз.

— Я не могу, — говорю я ему, но я ошибаюсь. Его темп размеренный, терпеливый. Неумолимый ритм. И на этот раз мой оргазм такой сильный, что я забываю дышать.

— Абсурд, — говорит он, и я знаю, что он собирается просить меня о большем. Мне приходит в голову, насколько это должно быть ужасно для Альфы, чье существование основано на контроле, распутывание, которое приходит с таким удовольствием, как это. Интересно, знает ли он? Интересно, видел ли кто-нибудь его таким уязвимым за последние два десятилетия.

Я тянусь, чтобы обхватить его лицо руками. Целую его горячие губы. Говорю:

— Коэн. В следующий раз я хочу, чтобы ты тоже кончил.

Он не может сказать мне "нет". Ровные, контролируемые движения становятся неистовыми, пульсирующими, его толстый член наполняет меня снова и снова, слова обожания и непристойности шепчутся мне на ухо. На меня обрушивается еще один оргазм. Его член становится еще больше и полнее, и... У меня перехватывает дыхание. — Что это, Коэн?

Он целует меня, глубоко. Прекрасно. На самом деле он больше не двигается, просто втирается в меня, пытаясь найти идеальное местечко, и чувство наполненности становится невыносимым. Я чувствую укол тревоги. Стоп, я бы сказала. Остановка. Это ненормально. Это уже слишком. Но это не так. И Коэн это знает.

— Возьми это. — он проталкивается глубже. — Будь умницей, возьми мой узел.

— Я ... я не...

— Ты делаешь. Ты была создана для этого. Как я мог когда-либо думать о том, чтобы трахнуть кого-то еще, когда ты так хорошо его принимаешь?

Его член начинает дергаться, и он прижимает меня крепче, бормоча что-то о своей “идеальной паре” и ее "идеальной, тугой вагине“, что звучит почти как поэзия, и его оргазм длится ... я думаю, несколько минут.

— Вот и всё, - выдавливает он сквозь зубы. — Вот к чему приводит мой оргазм.

Это идеально. Я провожу рукой по его волосам и обнимаю, чувствуя, как его тяжелое дыхание и звуки его удовольствия отдаются во мне эхом. Наполняюсь, наблюдаю, как он отпускает. Все это так хорошо. На меня обрушивается еще один оргазм, такой сильный, что все расплывается по краям.

Я остаюсь там, бьюсь в судорогах, крепко держась. Так долго. Так долго, что я вздрагиваю, когда он говорит:

— Я сжимаю тебя. — он перекатывает меня на себя, мои сиськи прижимаются к его груди, и он все еще внутри, все такой же твердый, как когда мы начинали. На самом деле ... Я извиваюсь. Покачиваю бедрами. Хватаюсь за то, что происходит там, внизу, за то, что заставляет нас пока не разделяться. Как будто он поселился внутри меня.

Я заперта.

Я проверяю соединение и обнаруживаю, что оно надежно. Рациональная часть меня говорит, что я должна паниковать, но в данный момент за все отвечают мои инстинкты и я совершенно не против того, что происходит. Я сжимаю свои внутренние мышцы, чтобы убедиться, что соединение не поддается.

— Черт, — ругается Коэн и кончает снова, коротким взрывом, который заставляет его двигать бедрами вверх, входя в меня, и он бормочет в меня, что “в этом нет необходимости”, что он “уже, блядь, кончил” из-за меня, что я “такая хорошая”, что это “уничтожит” его.

Поэтому я делаю это снова, просто чтобы понаблюдать, как удовольствие преображает его лицо, как рельефно проступают сухожилия на его сильной шее, когда он выгибает спину, как напрягаются и расслабляются его мышцы.

И еще раз, потому что он сходит с ума, и мне это нравится. Я бы могла продолжать. Вместо этого я спрашиваю:

—