Пара - Эли Хейзелвуд

К концу первого дня мы оба слегка потеряли голову. Взрыв гормонов, разорвавшийся внутри меня, не пощадил и Коэна. Его накрыло не меньше.

— Всё в порядке? — спрашивает он, прежде чем вновь начать двигаться во мне, как только предыдущий оргазм отступает.

— Я просто… не могу… — шепчу я, не находя слов.

Он кивает, словно понимает без объяснений. Его губы скользят по моей коже, поцелуи горячие, жадные, будто он хочет впитать меня всю до последней капли. Он целует мою грудь, ласкает, прикусывает, поклоняется ей, как чему-то священному. Боготворит.

— Чёрт, она чертовски эффектна, — снова выдыхает он, и я не могу сдержать улыбку.

Тем временем он погружается в меня так легко, словно это сон, и мне приходится заново опредить для себя, что такое секс: это уже не акт с началом и концом, а непрерывный обмен ощущениями и шёпотом слов. Рационально я понимаю, что Коэн и я - два отдельных существа. Но ощущается это совсем иначе.

Я часто кончаю. Коэн тоже. Мои бывшие парние остались лишь бледными серыми воспоминаниями, совершенно неспособными прорваться сквозь розовый туман, который меня окружает. И всё же, зная, что секс для меня никогда не был таким, я не могу не задаваться вопросами. В чём причина? В биологии жары? Или в том, что я с Коэном?

Я никогда этого не узнаю. Таково наше соглашение: после этого мы оба пойдем своими путями.

Я провожу пальцами по его волосам, притягиваю его к себе, чтобы поцеловать. Наши взгляды встречаются, и его лицо озаряется улыбкой.

— Привет, — говорит он.

— Привет, — отвечаю я, заставляя себя улыбнуться, и забываю обо всём, что будет потом.

На второй день всё становится по-настоящему реальным. Я думала, что всё это уже происходило раньше, но… мне следует принять, что я ничего не знаю, и просто плыть по течению. Да, именно это я и буду делать.

Мы не спим всю ночь, и лишь под утро я засыпаю, пока Коэн всё ещё держит меня в своих объятиях, в то время как узел Коэна внутри меня и он подёргивается от удовольствия. Последнее, что я помню, это как он кончает и шепчет мне на ухо: «Невероятно… как чертовски нереально ты ощущаешься, мягкая, тёплая, нежная… все самое лучшее в мире, детка».

Когда я снова открываю глаза, оранжевый солнечный свет льётся через окно. Птицы щебечут на высоких деревьях вокруг хижины, а Коэн держит меня крепко, прижимая мою спину к себе, руки лежат на моей груди.

И вот он уже двигается внутри меня, резкие, прерывистые толчки, совсем другие, не такие как обычно. Я подталкиваю его своими ягодицами, и его резкое дыхание подсказывает мне, что он ещё не совсем проснулся.

— Чёрт. — он прячет лицо в моих волосах. — Прости.

Мой запах, похоже, даёт ему понять, как мало меня это волнует, ведь он не останавливается. Его длинные пальцы скользят по моему животу, прижимаются к моим бедрам. Он двигает меня к себе маленькими кругами, как будто я кукла, как будто мое тело самый драгоценный предмет, которым он когда-либо владел. Он выбирает спокойный ритм, напевает что-то, что заставляет меня усомниться в том, что он все еще частично спит.

Именно так. Так я хочу просыпаться всю оставшуюся жизнь.

Наверняка я тоже ещё сплю. Я отвечаю:

— Да, да, пожалуйста.

Но в мыслях появляется вопрос. А что, если он просто оставит меня здесь? Что, если я буду жить в этом гнезде, скрытая от других глаз? Что, если вся моя жизнь будет состоять лишь в том, чтобы быть здесь и делать его счастливым? Что тогда?

Это сводит его с ума. Он толкается во мне. Резким движением он раздвигает мои бедра и вдавливает меня в матрас. Его член глубже, чем когда-либо. Тыльная сторона ладони давит мне между лопаток, расплющивает меня, и это великолепно.

— Хорошо. Давай, убийца, ты сможешь. Просто принимай… хорошо.

Огонь скользит по моей спине. Бьёт в живот. Я стараюсь прижаться к нему, когда он отводит волосы с моего затылка и замечает на верхней части спины зелёный знак. Сдерживаемые ругательства вибрируют по всему телу словно застывшие восхищённые возгласы. Его язык касается тонкой, чувствительной кожи моего плеча.

Там он никогда не прикасался ко мне с тех пор, как все началось.

Рука скользит под грудь, поднимая меня. Лёгкий намёк когтей скользит по моему боку, как будто он теряет контроль над превращением, и границы между мужчиной и зверем стираются.

Это лучшее, что я когда-либо чувствовала.

— Пожалуйста, — умоляю я, не уверенная, о чем. Но он знает. Низкий стон. Он наполняет меня так сильно, что я вскрикиваю от того, как это приятно и больно. Горячее дыхание касается моих волос, и он снова оставляет горячие поцелуи на моей железе. Я кончаю мгновенно. Его зубы царапают, затем касаются, затем сжимаются. Он готов проткнуть мою кожу. Погрузить их в меня.

Как будто мир перестает вращаться. Каждая клеточка моего тела срастается в верхней части спины, где находится моя железа. Я готова к появлению шрама Коэна. Я жду его. Я чувствую, как его узел начинает набухать, и внезапно понимаю, о чем прошу.

— Сделай это, — говорю я. — Пожалуйста.

Он стонет.

— Пожалуйста.

— Гребаный бог.

Коэн вырывается. Он вырывается и переворачивает меня, кладя на спину. Его рука обхватывает мое колено, раздвигает меня и сжимает. Я кончаю снова. Так сильно, что мне кажется, я вижу край вселенной.

— Не позволяй мне думать это снова, — приказывает он, переводя дыхание.

Я всматриваюсь в него, пытаясь оценить его тон. Я никогда не видела его таким серьезным.

— Что?

— Ты же не хочешь, чтобы я прямо сейчас приблизился к твоему затылку.

— Почему?

— От тебя невероятно пахнет. И... — он прикрывает глаза ладонью. — Я не знаю своих границ. Я могу не сдержаться и просто укусить тебя.

Это именно то, чего я от него хочу.

Я этого не говорю, но он все равно слышит.

— Нет. — он прижимает меня ближе. — Когда ты уйдешь, будет только хуже.

Все приходит мне в голову, это слова о том, что я