Рождество по-драконьи. Лучшие враги - Леси Филеберт

резко взмахнула крылом в мою сторону. Жест был настолько выразительным, что казалось, она вот-вот начнёт разговаривать. И я, к своему удивлению, как будто понимала её, будто между нами протянулась тонкая нить странного понимания.

— Да, я собираюсь воспользоваться планом твоего хозяина, — вздохнула я, отвечая на немой вопрос. — Уеду. Улечу. Свалю в Лакор. Другого выхода у меня нет! Даже твой хозяин мне это предлагает. Сам!

Сова сердито захлопала крыльями, её круглые глаза сверлили меня с немым укором.

— Ну конечно, я предлагала ему пойти со мной! — выпалила я, чувствуя, как в голос прокрадывается обида. — И да, я знаю, что он не пойдёт! Он слишком... принципиальный. И совестливый... Свою страну не бросит, даже ради... — я запнулась, не решаясь договорить.

Сиринга издала странное ворчание — низкое, недовольное, совсем не птичье. Она распушила перья, становясь вдвое больше, и уставилась на меня так, будто я только что оскорбила всё, что ей дорого.

— Да я бы с удовольствием прорубила проход в Лакор хоть сейчас! — развела я руками. — Да как я это из академии сделаю? Как, Сиринга? Я не знаю! У меня нет ни армии, ни знаний, ни... ничего! Мне надо хотя бы на границе стран оказаться, чтобы понять, что там творится с энергетическим фоном...

Я сделала шаг вперёд, глядя на сову умоляюще.

— Давай договоримся? Ты мне сейчас отдашь браслет. Он очень поможет мне быстрее связаться с родственниками, когда я буду пробираться домой. Это ключ к моему возвращению. А когда я окажусь в Лакоре... Я сделаю всё, что в моих силах, чтобы пробить дорогу сюда. Чтобы как-то убрать эти аномалии вокруг Валтарии. Чтобы эта вечная мясорубка закончилась. Клянусь! Ради других Светочей. Ради... него.

Сиринга недоверчиво ухухнула — долгим, печальным звуком. Она взмахнула крыльями, слетела с буфета и направилась к открытому окну, явно намереваясь улететь вместе с браслетом.

— Нет уж! — воскликнула я.

Я взмахнула рукой, и окно с глухим стуком захлопнулось, защёлкнувшись магическим замком.

— Ты от меня не уйдёшь!

Я ринулась за совой, Сиринга, шипя, метнулась к двери из кухни. Я прыгнула наперерез, но сова ловко юркнула у меня над головой, задев крылом по лицу. Она носилась под потолком, а я, спотыкаясь о табуретки, пыталась предугадать её маршрут.

— Сейчас же отдай! — зашипела я, запрыгивая на стол. — А то, клянусь, из тебя суп сварю! Самый наваристый! На завтрак всем адептам!

Сиринга издала громкий возмущённый вопль и рванула в сторону, пролетая над плитой, где булькали огромные кастрюли. Я бросилась за совой и в последний момент, подпрыгнув, сумела перехватить её в воздухе прямо над самой большим котлом, от которого валил ароматный пар.

— Ха! Попалась, пернатая бандитка! — выдохнула я торжествующе.

И в этот момент из двери в подсобку начали выходить обе поварихи, привлечённые шумом.

— Адепт Винтер, что тут у вас...

Наши с Сирингой взгляды синхронно метнулись в сторону женщин, и ровно в момент их входа в кухню Сиринга странно пискнула и резко разжала когтистые лапы.

Мой золотой браслет, блеснув в свете пламени очага, с тихим плюхом упал прямо в кипящий суп в огромной кастрюле.

Упс.

Глава 26. Приятного аппетита!

Поварихи ахнули в унисон, и их крики слились в тревожный хор:

— Матушки! Птица! На кухне! Как она сюда залетела? Перья в котёл попадут! Безобразие!

Одна из них даже схватилась за шумовку, как за оружие.

Я прижала трепыхающуюся Сирингу к себе, изобразив на лице самую невинную и умиротворённую улыбку, какую только могла выжать из себя в состоянии дикой паники.

— Всё в порядке! Всё хорошо! — затараторила я, нежно (и слегка театрально) поглаживая сову по спинке, чувствуя, как та вся напряглась под моей рукой. — Это не простая птица! Это же фамильяр мастера Скаара, ее зовут Сиринга! Она, наверное, за окном летала, замёрзла, вот и залетела погреться к нам! Совы же к теплу тянутся! Переволновалась, бедная... Сейчас успокоится, и она улетит!

Поварихи переглянулись, неуверенно опуская «оружие». Фамилия Скаара и титул фамильяра подействовали, женщины закивали, хотя недоверчиво покосились на перья птицы, которые могли упасть в пищу.

— Ну, раз так... Только чтобы быстро. И чтобы больше не летала над котлами!

— Конечно-конечно! Сейчас же выпущу! — заверила я их и, крепче прижимая Сирингу, пошла к окну.

Сова всё это время молчала и выразительно смотрела на меня немигающим взором, в котором так и читалось «Ну ты и артистка!..»

Распахнув оконную створку, я наклонилась к сове и заговорила с ней уже без наигранности.

— Спасибо, — прошептала я. — Ты не представляешь, как ты мне помогла. И... я не просто болтаю про проход между странами. Я даю клятву.

Я закрыла глаза на секунду, собираясь с духом, чувствуя, как древние инстинкты архана, глубоко запрятанные, отзываются на этот порыв. Когда заговорила снова, мой голос звучал тише, но в нём появилась особая стальная нота, отзвук моей драконьей сути.

— Клянусь кровью своих предков и льдом своего сердца, что сделаю всё, что в моих силах, чтобы избавить Валтарию от аномалий, которые душат её! — я проявила частично драконий коготь на одном пальце и быстро чиркнула им по ладони другой руки. — Я сделаю всё, чтобы прорубить путь между нашими землями. Я сделаю всё, чтобы эта бойня прекратилась, — царапина на моей ладони при этом ярко засветилась желтым свечением и начала стягиваться прямо на глазах. — Если я нарушу это слово... пусть моя магия обратится против меня, а лёд прожигает мне душу до конца дней.

Это была не просто красивая фраза: для ледяного дракона такая клятва, данная от чистого сердца и подкреплённая силой крови, — нерушима. Нарушитель её не живёт и умирает в адских муках. Сиринга, будучи магическим существом, конечно, почувствовала это, её огромные глаза округлились ещё больше, в них мелькнуло что-то вроде уважения и... облегчения? Она медленно моргнула, тихо ухухнула, легко выскользнув из моих рук и взмыла в серое предрассветное небо.

Я со вздохом закрыла окно, чувствуя странную смесь решимости и пустоты после произнесённой клятвы. Теперь отступать было нельзя, совсем. Впрочем, я и так не собиралась, но теперь я поклялась самой своей сущностью.

Повернувшись обратно к кухне, я бросила взгляд на плиту...

И похолодела.

Большая кастрюля, в которую с таким выразительным плюхом нырнул браслет,