Рождество по-драконьи. Лучшие враги - Леси Филеберт

Взгляд Лукаса скользнул с моего лица на тарелки и обратно.

— И как мне это понимать, адепт Винтер?

Я нервно облизнула пересохшие губы, заставив себя улыбнуться с видом нашкодившей адептки. Наклонившись через стол, чтобы меня не слышали другие, я прошептала:

— Ты не должен есть это. Эту тарелку... я не просто так в сторону отложила. Я совершенно случайно уронила туда солонку. Целую. Так что этот суп ты съесть не сможешь — он будет похож на рассол. Я растерялась и не сказала сразу той женщине, но... я не хочу, чтобы ты потом винил поваров в отвратительном рецепте или, не дай Хеймгар, как-то наказывал их. Виновата я.

И ресничками похлопала, максимально честными глазками.

Лукас молчал секунду, потом тихо хмыкнул.

— Очень предусмотрительно с твоей стороны. Забота о репутации наших кулинаров трогает, — произнёс он с усмешкой. — А сама-то сможешь такой пересоленный суп есть?

— Попробую, — бодро ответила я и, не дав ему передумать, взяла ложку и зачерпнула из своей новой-старой тарелки.

Первой мыслью было: «О Пресвятая Мелия, только бы не звякнуть ложкой по браслету!..».

Ложка осторожно погрузилась в гущу, обходя куски мяса. Я почувствовала, как её край на что-то натыкается — на что-то твёрдое, гладкое и круглое. Сердце ёкнуло. Я подцепила ложкой в основном бульон и картошку, поднесла ко рту и сделала глоток, стараясь не скривиться от напряжения. Суп, конечно, был совершенно обычным, никакой лишней соли.

— Вполне съедобно, — заявила я, хотя на нервной почве вкус практически не чувствовала. — Просто... М-м-м... Насыщеннее, да. Но тебе такое лучше не есть.

Лукас наблюдал за мной, его пальцы медленно барабанили по столу рядом с его тарелкой. Казалось, эта пауза длилась вечность, а его пронзительный взгляд изучал каждую деталь моего лица, ища ложь или скрытый смысл.

Затем, к моему облегчению, он разжал пальцы, взял ложку и решительно зачерпнул немного супа из тарелки.

— Как мой персональный Светоч, — произнёс он после первого глотка, — ты действительно имеешь определённые права. Включая возможность составить мне компанию за преподавательским столом. Хотя, — он кивнул в сторону зала, где всё ещё чувствовалось напряжение и любопытные взгляды, — возможно, не стоит привлекать к своей персоне ещё больше внимания. Ты и без того вечно в центре событий.

Я позволила себе короткий, почти незаметный выдох, когда Лукас продолжил есть. Казалось, шторм миновал.

— Я... просто испугалась, что из-за моей неловкости и пересоленного супа потом достанется невиновным людям. Не хотелось проблем.

Он кивнул, не глядя на меня, сосредоточенно выбирая кусок мяса из тарелки.

— Так я и понял. Благородный порыв. Хоть и несколько экстравагантно исполненный.

— Уж как умею, мастер Скаар, как умею!..

Лукас улыбнулся.

— Вы выглядите какой-то уставшей и взвинченной, адепт Винтер. Всё в порядке?

— Вы и сами сегодня выглядите уставшим, мастер Скаар, — решила я быстро перевести стрелки. — Бессонная ночь?

Он устало провёл рукой по лицу, и в этом жесте было столько утомления, что мне на мгновение стало почти стыдно. Почти.

— Проспал пару часов от силы. Потом подняли ни свет ни заря — переполох в лаборатории случился.

Я сделала лицо, полное вежливого участия.

— Ничего серьёзного, надеюсь?

— Серьёзного и непонятного, — мрачно произнес он. — Пропал артефакт. Тот самый браслет, который нашли прошлой ночью на Полигоне. Ну, ты видела, — тише добавил он.

Я широко раскрыла глаза, изобразив искреннее удивление.

— Пропал? Как? Лаборатория же под охраной.

— Именно это и бесит, — в его голосе прозвучало плохо сдерживаемая ярость. — Никаких следов взлома. Ни нарушения защитных чар, ни посторонних магических сигнатур. Специалисты вышли всего на две минуты — нужно было принести дополнительное оборудование для глубокого сканирования. Вернулись — браслета нет. Как будто его и не было.

Браво, Сиринга!

Я чуть не позволила торжествующей улыбке тронуть губы.

Фамильяр, связанный с хозяином особой магией, мог проходить сквозь магические барьеры, используя изнанку мира — кратковременный переход через тени или пространственные складки. Для такой могущественной совы, как Сиринга, украсть небольшой предмет из охраняемого помещения было делом техники. И конечно, никто даже не подумает подозревать фамильяра самого Лукаса Скаара.

— Это... очень странно, — сказала я, стараясь, чтобы в голосе звучало сочувствие, а не ликование. — И что, вообще никаких зацепок?

— Никаких, — вздохнул Лукас. — Как призрак проник и исчез. Ректор в ярости... Я — тоже. Теперь важная улика, наверняка связанная с нападением на меня, испарились. Плохо дело. Работает какая-то отменная опасная группировка.

Ага, которая называется «Чешуя и перья».

— Ты ничего подозрительного не заметила на кухне или в коридорах? — спросил Лукас. — Может, странные звуки?

— Нет... Ничего такого, увы.

И глазами старательно захлопала, как самый честный человек на свете.

Лукас тяжело вздохнул и продолжил доедать суп.

— Жаль, что так вышло, и что вам даже выспаться не дали, — искренне произнесла я, на этот раз без притворства. — Надеюсь, вы всё же сможете выкроить время на отдых. С такими нагрузками...

— С такими нагрузками, адепт Винтер, отдых — непозволительная роскошь, — хмыкнул Лукас. — И моей пассией на ночь пока что остается только бессонница, м-да... Кстати, о нагрузках. Послезавтра после занятий зайдите ко мне ненадолго в кабинет. Нужно обсудить вашу... подготовку к Турниру, технические моменты.

— Почему не сегодня или завтра? — уточнила я.

— Потому что сегодня я ужасно занят. А завтра у тебя будет вторая тренировка в моих ледяных сферах, и я не питаю иллюзий насчет твоего состояния после них, — хмыкнул Лукас. — Так что — послезавтра.

— Как скажете, мастер Скаар, — кивнула, возвращаясь к своей тарелке и к мысли о том, как бы поскорее и незаметнее извлечь из неё своё сокровище. — Но я бы не отказалась от внеурочного, хм... лечения.

Лукас смерил меня тяжелым взглядом и произнес низким глубоким голосом:

— Продолжайте в том же духе, адепт Винтер, и я начну подозревать, что вы нарочно провоцируете меня в общественном месте.

— Я? — я притворно удивилась, широко раскрыв глаза. — Да ну нет, ну что вы. Никогда!

Губы Лукаса дрогнули в улыбке, и он посмотрел на мою ладонь, лежащую на столе с таким видом, будто очень хотел ее коснуться.

— Не отказывайте себе в удовольствии, мастер, —