Рождество по-драконьи. Лучшие враги - Леси Филеберт

— А где... — мой голос сорвался на сдавленный шёпот.

Я обернулась к младшей помощнице, которая как раз вытирала стол.

— Где суп? Тот, что тут кипел?

Девушка посмотрела на меня с лёгким удивлением.

— Так мы его уже в трапезную повезли. Скоро завтрак начнётся, всё надо успеть разлить по мискам. Марта только что с тележкой вышла.

Мир сузился до звенящей тишины в ушах и ужаса, сковавшего внутренности. Я медленно, как в кошмаре, перевела взгляд на открытую дверь, ведущую в главный коридор. Оттуда доносились удаляющиеся звуки — скрип колёс тяжёлой тележки и приглушённые шаги.

Они повезли мой браслет. На завтрак. В кастрюле, предназначенной для всей академии.

Сердце колотилось так, будто пыталось вырваться из груди и догнать тележку самостоятельно. Я рванула в коридор, едва не поскользнувшись на каменном полу.

— Марта! Подождите!

Повариха с тележкой, гружённой огромными кастрюлями, обернулась.

— Да, девочка моя? Что-то забыла?

Я подбежала, переводя дух, и уставилась на злополучную кастрюлю.

— Я... я хотела предложить помощь! — выпалила, натягивая на лицо самую невинную улыбку. — С раздачей! Вам же тяжело, а я... хочу быть полезной! Давайте я помогу!

Марта нахмурилась, вытирая руки о фартук.

— Помочь? Дитя, это же против правил. Адепты к раздаче питания не допускаются.

Правила, правила, всегда эти дурацкие правила!..

Внутри всё сжалось от ярости и бессилия, но сдаваться было нельзя. Мне нужен был логичный доступ к этой кастрюле, без лишней шумихи. На раздаче я смогу спокойно забрать свой браслет, никто его не заметит.

Я сделала глубокий вдох и позволила глазам наполниться щемящей тоской и обречённостью. Губы задрожали (не пришлось даже особо стараться, я и так была на взводе).

— Знаю, — прошептала я, опуская взгляд, голос мой сделался тихим, надтреснутым. — Просто... мне так тяжело... Все эти мысли о будущем, о границе... А когда помогаю, когда делаю что-то простое и нужное для других... мне становится легче. Хоть ненадолго забываю об уготовленной мне участи. Хоть чувствую себя... не обречённым ресурсом, а человеком. Понимаете?

Даже слезинку смогла из себя выдавить, во как!

Я сама себе не верила, разыгрывая эту мелодраму, но отчаяние придавало искренности.

Марта смотрела на меня молча, её суровое лицо смягчилось. Она вздохнула, бормоча что-то под нос про «несчастных девочек» и «проклятую систему», и достала из кармана фартука платок.

— Ну полно тебе, полно, — сказала она, протягивая платок и вытирая мне слезу со щеки. — Не реви, дитя! Ладно уж, раз уж ты такая добрая душа, то поможешь немного. Только смотри, всё по правилам делать будем. Черпаком разливай, по порциям, без лишних разговоров с адептами. Поняла?

Я быстро закивала и театрально всхлипнула.

— Поняла! Спасибо! Огромное спасибо!

С готовностью ухватилась за ручку тележки, покатив её в сторону трапезной с видом самого ответственного работника кухни.

— Для тебя это очень много значит, да? — тихо спросила повариха, семеня следом.

О-о-о, вы даже не представляете, насколько!..

Я робко улыбнулась, кивнула и прибавила шагу, догоняя другую повариху, ждущую нас впереди.

«Бра-а-аво, — раздался в голове ехидный голос внутреннего зверя. — Номинация „Лучшая женская роль второго плана в жанре кухонной мелодрамы“ — твоя. Я аплодирую. Рыдала навзрыд, особенно на с-с-словах про „обречённый ресс-с-сурс-с-с“. Шедевр лицемерия».

Это называется — стратегическая адаптация! Ты бы что предложила? Взорвать кастрюлю?

«С-с-сожрать повариху, запугать ос-с-стальных, выпить с-с-суп вместе с брас-с-слетом и с-с-сбежать через окно. Прямолинейно и эффективно».

Твои планы всегда сводятся к каннибализму или поджогам, но пока что это неактуально.

«Зато чес-с-стно!», — проурчала Зигорра.

Впрочем, по ее тону чувствовалось, что она просто дурачится, чтобы подбодрить меня, а на самом деле очень даже поддерживает мой план.

Я с силой толкнула дверь в трапезную, и передо мной открылся пустой, освещённый утренними факелами зал с длинными рядами столов. Скоро он наполнится голодными адептами. А мне нужно было успеть выловить из кипящего варева фамильную драгоценность, пока меня не заметили и не начали задавать вопросы. Сердце снова заколотилось, но теперь уже не только от страха, но и от азарта.

***

Мысль о том, что я, Кьяра Винтер, наследная принцесса Ледяного Трона Лакора, стою за деревянным прилавком в академии вроде как вражеского государства и разливаю ароматный мясной суп по мискам, была настолько абсурдна, что я едва сдерживала нервный смешок. Леди, ответственная за мою судьбу, явно обладала извращённым чувством юмора.

Ловко орудуя половником и стараясь не расплескать кипяток, я чувствовала на себе десятки глаз. Первые адепты, явившиеся на завтрак, смотрели на меня с откровенным изумлением, по залу то и дело пролетали шепотки, которые улавливал мой чуткий драконий слух:

— Смотри, это же Винтер...

— Та самая?

— Абсолютный Светоч...

— А чего она на раздаче стоит?

— Не положено вроде...

— Кто ей разрешил?

— Непонятно...

На каждый недоуменный взгляд я отвечала вежливой, чуть отстранённой улыбкой, а когда кто-то из смелых хельгардцев напрямую спросил: «Ты чего здесь делаешь? Адептам у раздачи стоять не положено!», я лишь загадочно подняла бровь и произнесла с лёгкой снисходительностью:

— Абсолютному Светочу, знаете ли, кое-что дозволяется, — я сама понятия не имела, дозволяется или нет, но звучало убедительно.

И ведь сработало! Вопросы прекратились, уступив место почтительному молчанию и понимающим взглядам.

И снова шепотки по залу, на этот раз — в другой тональности:

— Абсолютный Светоч, надо же...

— Я бы тоже ей всё разрешил...

— Жалко ее...

Больше вопросов мне никто не задавал, и я постоянно ловила на себе сочувствующие взгляды, но сейчас они не раздражали: мне всё это было только на руку. Даже преподаватели не задавались вопросами, и сам ректор лишь изумленно выгнул бровь при виде меня, но кивнул и важным голосом произнес:

— Мое уважение, Светоч.

Светоч, Светоч... Такое ощущение, что все, кроме сокурсников и Лукаса, теперь только так меня и будут называть, как будто это было клеймо, которое стерло мое имя и фамилию.

Впрочем, меня это абсолютно не трогало, потому что у меня были заботы поважнее, и в крови всё еще кипел адреналин.

Я покосилась на глубокую тарелку, которую я наполнила для себя, пока была вне поля чьего-либо зрения. В эту тарелку я аккуратно зачерпнула со дна кастрюли, уловив под половником тусклый золотой блеск, и быстро прикрыла находку несколькими солидными кусками мяса и