Рождество по-драконьи. Лучшие враги - Леси Филеберт

телу волны жара, которые согревали меня лучше любого костра. Его пальцы всё так же нежно держали мой подбородок, а другая рука, лежавшая на талии, слегка сжала меня, притягивая ближе. Было в этом жесте что-то такое томительно-сладкое и горячее...

Всё во мне отзывалось на эту нежность и страсть, мы стояли на холодном балконе, на пронизывающем ветру, а во мне разливалось лето. Я светилась счастьем и даже не заметила, когда Лукас накинул на мои плечи свой теплый плащ.

Он оторвался от моих губ так же медленно, как и начал, но его лоб остался прижатым к моему. Мы дышали неровно, в такт нервному сердцебиению, и наше дыхание снова сплеталось в воздухе.

— Моя попытка сбежать от тебя, — прошептал он низким глубоким голосом, — с треском провалилась.

Он снова коснулся моих губ, на этот раз — коротко, но страстно.

— И знаешь что? — продолжил он, его губы скользнули к углу моего рта, к щеке, к виску, оставляя за собой горячий след. — Я чрезвычайно этому рад. И совершенно не огорчён своей слабостью. Ни капли.

Я кончиками пальцев коснулись его щеки, ощутив щетину, очертила линию скулы. Кожа такая тёплая, почти горячая на фоне ночного холода. Лукас замер, будто боялся спугнуть мою смелость, а я провела пальцами по его щеке к виску, ладонью легонько коснулась шеи, чувствуя пульс, бивший так же часто, как и мой. Потом, движимая порывом нежности, которого сама в себе не узнавала, наклонилась и чуть коснулась кончиком носа щеки Лукаса, вдыхая его запах, такой близкий и такой опьяняющий. Запах его магии. Запах истинности. Драконы очень хорошо чувствуют такие запахи, да и Лукас чувствовал, как можно было понять из его слов ранее про то, что моя магия как-то особенно пахнет. Чувствовал, но не осознавал, потому что в Валтарии попросту не существовало понятие истинных пар. Может, о них и знали когда-то, но не осталось тех, кто нес бы эти знания в массы.

Внутри меня бушевало смятение... Эта нежность была странной для меня, я привыкла сражаться в бою, огрызаться, защищаться колючками, а сейчас хотелось просто стоять так, чувствуя тепло близкого сердцу мужчины, слушая его дыхание. И отпускать не хотелось. И я чувствовала — через крепкие объятия, через каждое прикосновение — что Лукасу тоже не хочется. И что эта уютная тишина между нами для него дороже любых слов.

Его рука начала медленно оглаживать мою спину, от плеча до талии и обратно, а губы снова нашли мои, но на этот раз поцелуй был другим — чувственным, глубоким, без спешки. Как будто он пил из меня силы и в то же время — делился своими.

Когда мы снова прервали поцелуй, чтобы перевести дыхание, Лукас прижал мою голову к своему плечу, а его губы коснулись моего виска.

— Составишь мне компанию за ужином в следующую субботу? — спросил он негромко. — Сегодня я от тебя храбро бегал, завтра, увы, отчалю после завтрака на целый день по делам клана, а на неделе у меня не будет ни одного свободного вечера, но в следующую субботу я точно — весь твой.

Ур-р-р, как прозвучало-то...

Я отклонилась назад, чтобы посмотреть на лицо Лукаса.

— В следующую субботу? В рождественский вечер?

Он кивнул.

— Да... Хочу, чтобы у меня появилось хоть одно счастливое Рождество в сознательном возрасте, — признался он тихо. — Хочу тебя запомнить. Не как Светоча. Не как адепта. А просто как тебя. В этот вечер.

От этих слов внутри всё сжалось и тут же распустилось сладким цветком.

— Я приготовлю для тебя что-нибудь вкусное, — тоном змей-искусителя протянул Лукас с загадочной улыбкой. — Что-нибудь... особенное.

Мои брови взлетели вверх.

— Сам приготовишь, что ли?

— Ну да. Что тебя удивляет? Я люблю готовить.

Я не могла сдержать улыбки, чувствуя, как мужская рука продолжает вырисовывать узоры по моей спине.

— Обязательно приду, — прошептала я. — Потому что я... я тоже хочу тебя запомнить.

...и утащить потом в свое «драконье» логово, ага.

Но об этом я, пожалуй, пока промолчу.

Не знаю, сколько мы так простояли в обнимку, как будто пытались наобниматься на всю жизнь вперед.

Было очень холодно, и мне хотелось отдать Лукасу его зимнюю мантию, ведь мне-то, коренному жителю Лакора, мороз был не страшен, но Лукас отказывался забирать мантию с моих плеч, а быть назойливой в этом вопросе было бы слишком подозрительно.

— Ты и так намерзлась на крыше.

— Я согревала себя тепловыми чарами, всё в порядке, — соврала я.

— Так и я в состоянии согреть себя тепловыми чарами, — мягко улыбнулся Лукас.

— Но ты сейчас ими не греешься! — сказала, упрямо укрывая Лукаса мантией, ну вот хотя бы одной на двоих!

— Потому что мне рядом с тобой тепло, — шепнул Лукас. — Даже — горячо. Ты такая горячая... — ладонь его при этих словах ощутимо сжала мою талию. — Как будто внутри тебя горит целый огонь...

Я мысленно усмехнулась, потому что Лукас даже не догадывался, насколько в точку он попал, учитывая согревающего меня изнутри дракона.

Интересно, как он отреагирует на это, когда узнает правду обо мне?

Я смотрела на Лукаса и думала... Стоит ли ему перед моим отбытием в Лакор признаться в том, что я архан? Или лучше промолчать и оставить все объяснения на потом, когда я что-нибудь придумаю с переходом между странами и вернусь в Валтарию? А я обязательно что-нибудь придумаю и вернусь, не может быть иначе!

Признаться сейчас? Нет, слишком опасно...

Да и что бы я ему сказала? Хэй, привет, а ты знаешь, я та самая принцесса, только не сдавай меня своему папочке? Это даже в мыслях звучит нелепо.

А как Лукас поступит, когда узнает, что я и есть — тот самый дракон, которого ищет его отец? Хотелось бы верить в то, что Лукас меня не сдаст своему отцу, но я понятия не имела, в каких они отношениях, и насколько Лукас принципиальный в таких вопросах... А вдруг, он связан магической клятвой, и просто обязан будет сдать меня после обнаружения? Ох, как же сложно всё это... К таким сюжетным поворотам меня жизнь не готовила.

Мы оба не спешили расходиться по спальням, такое вот у нас странное свидание выдалось: где-то на крыше, с видом на ночные огни далекого города, в обнимку, обдуваемые холодными ветрами суровой