Печать Безумных. Белое и Чёрное - Екатерина Ивановна Гичко

что ты будешь часто оставлять меня. Уходить на долго-долго. Я буду жить у других оборотней, а они не будут любить тебя и не будут любить меня. Любовь привязывает, а вина заставляет бежать.

Жрец растерянно посмотрел на Ву-нора-ри и поймал его взгляд. Воин смотрел на него через плечо.

— Толкует она пока как придётся, по-своему. Про любовь и вину это она у бабки-соседки наслушалась, вот и вворачивает. Но картинка может совпасть. Ты же на месте не сидишь.

Дар? До-рани-хи удивлённо посмотрел на дочь. Неужели проявился так рано?

— Я маленькая, — уже с большей непосредственностью и с живым блеском в глазах продолжила девочка, — и не могу сама о себе позаботиться. Ты тоже обо мне позаботиться не можешь. Лучше я останусь с папой Ву-нора-ри. С ним я в тепле, сыта, и он меня защищает.

Детская расчётливость так поразила До-рани-хи, что он онемел.

— Как умею, так воспитываю, — мрачно проворчал Ву-нора-ри. — Вы учиться будете?

— Да, — кивнул жрец. Прежних энтузиазма и воодушевления уже не было. Только растерянность. А ещё осознание реальности, которую на какое-то время затмила радость от нежданного отцовства.

Что он вообще знает о детях? Как о них заботиться? Он представлял себя счастливым отцом рядом с счастливым ребёнком. Видел дочь, которая сопровождает его всюду… Но он не всегда сможет брать её с собой. Дети болеют, им нужна одежда, еда, а ещё их нужно воспитывать. Как справиться с этим в одиночку? Как справляется Ву-нора-ри?

— Я заберу её вечером, — сказал воин и пошёл прочь.

А До-рани-хи растерянно посмотрел на пытливо глядящую на него девочку.

Ву-нора-ри пришёл, когда едва начало смеркаться. Молча переодел дочь, заматывая её в платок плотнее, и переобул сапожки, натянутые не на те ноги. И кивнул на дымящийся провал окна.

— До утра подождёшь? — спросил он. — Приду и поправлю.

— Я сам, — не принял помощь жрец.

— Я не хотела, — Ву-ци виновато посмотрела на них.

— Дома так не делай, — строго сказал Ву-нора-ри и поднял её на руки.

— Эй, я хочу идти сама! — возмутилась девочка.

— Я не собираюсь идти до дома до утра. Сиди тихо, кукушонок.

— Кто такой кукушонок? — мигом заинтересовалась дочь.

Знавший некоторых салейских птиц До-рани-хи тяжело посмотрел на спину воина.

— Это такой птенец. Он крупнее своих родителей, сильнее и ест больше них, — объяснил Ву-нора-ри.

— Но я же не такая, — справедливо заметила Ву-ци.

— Не такая, — после небольшой паузы согласился Ву-нора-ри. — Всё, прощайся, птенец.

— Тёплой и безопасной ночи, До-рани-хи, — склоняя голову, девочка уткнулась лбом в широкое плечо отца. — Мы придём завтра. Ешьте много и хорошо. И… — она сосредоточенно нахмурила бровки, думая, чего бы хорошего ещё пожелать. — Пусть у вас не будет соплей.

Спина Ву-нора-ри дрогнула. До-рани-хи тоже почувствовал, как внутри слегка отпускает после этого неловкого пожелания.

— Тёплой ночи, Ву-ци, — пожелал он.

А потом стоял и смотрел, как Ву-нора-ри уносит его щебечущего что-то беспечное птенца.

А ведь тогда он верил, что всё же заберёт её. Просто день был не подходящим, требовалось многое обдумать, ко многому подготовиться.

Но на следующий день Ву-ци не пришла. Оказывается, ей нельзя было сидеть у пробитого окна раздетой. Пришла она только через восемь дней. Шмыгала носом и походила на медвежонка больше обычного. Мрачно смотрящий Ву-нора-ри оттащил его в сторону и долго перечислял то, что с детьми делать нельзя.

А потом он всё находил какие-то отговорки. Нет, тогда они отговорками не были. Сперва он хотел присмотреться к тому, как Ву-нора-ри заботится о дочери, перенять навыки. Потом дом вдруг стал неподходящим для ребёнка. И многое, многое другое. Сейчас До-рани-хи понимал, что боялся стать плохим отцом. Так боялся, что и отцом ей не стал. А стал ей отцом тот, кто не боялся. Кто не имел ни малейшего представления, как выхаживать младенцев. Кто очень быстро понял, что ребёнок не его, но всё же оставил птенца и даже нашёл в себе силы не держать злости на дитя за предательство матери. Тот, кто сам шил девочке одежду и вытачивал девчачьи украшения и слушал беспечный лепет. Тот, кто защищал ребёнка от злых языков, не побоявшись стать всеобщим посмешищем, спустившим с рук страшное оскорбление.

Ничего из этого До-рани-хи не смог. Маленькая Ву-ци тогда сделала правильный выбор. Кто знает, может, и сейчас её выбор самый правильный. В конец концов, мальчишка так юн и так явно очарован ею, что, возможно, полюбит её, и она наконец станет той, кого любят.

— Куда идти? — встревоженно спросил Мхян, когда понял, что идут они какими-то незнакомыми тропами.

И чего она так сердится? Ву-ци-с что-то бормотала себе под нос, но он никак разобрать не мог что.

— Туда, — женщина ткнула пальцем в небольшой дом, чья глиняная стена просматривалась через плотные заросли сада.

— Твой дом? — понадеялся Мхян.

— Мой, — Ву-ци-с зло усмехнулась. — Одобрять… Твой братец явно не соображает, что творит!

Мхян встревоженно посмотрел на Господина. Того такая длинная дорога не устраивала, он уже осматривался, выискивая место для песочницы.

— Заходи, — Ву-ци-с широко распахнула дверь, и Мхян поторопился пройти.

Господин сделал шаг от порога и тут же сел. Его одежды рассыпались горами песка.

— Простить, — виновато поморщился Мхян и оторопело замер, увидев, что здесь есть кое-кто ещё.

В деревянном кресле сидел мужчина. Мощный широкоплечий оборотень с совершенно белыми волосами и бородой. Тяжёлый взгляд тут же упёрся в вошедших, и мужчина нехорошо прищурил пронзительно-синие глаза. Складки на лбу стали глубже, крылья горбатого носа шевельнулись, втягивая запах чужаков.

— Ты привела жениха? — мужчина строго посмотрел на Ву-ци-с.

— Да, это он, — она перевела взгляд на Мхяна. — Сегодня ты познакомился с тем, кого считают моим отцом. А сейчас я хочу познакомить тебя с тем, кто действительно является моим отцом. Мой отец, — она решительно указала на оборотня, — Ву-нора-ри.

Как? Ещё один? Мхян с ужасом посмотрел на мужчину.

Глава 30

Стоящие за спинами

Грань опять сдвинулась, но несильно. Салейские войска уступили Тишки без боя, и массового кровопролития на этой территории не случилось. Оно случилось чуть дальше, у линии столкновения с засевшими за полосой окопов салейскими войсками. Разгорячённая конница налетела на рвы, и наступление смялось, воинственные крики сменились испуганным лошадиным ржанием, руганью и болезненными воплями. Лучники осыпали хоёторцев стрелами, и те в панике поспешили отступить. Но основная часть конницы осталась лежать во рвах.

Риш стоял на пригорке и в подзорную трубу смотрел на отступившего к деревне противника. Смеркалось. Грань более не сдвинулась.

— Похоже, территории, которые мы сдали без боя, сдерживают, —