Печать Безумных. Белое и Чёрное - Екатерина Ивановна Гичко

Лисана повеселела, выпрямилась, встряхнулась, и на мгновение в колдовском лунном свете мелькнула молодая улыбчивая женщина с точёным станом и светлыми локонами.

— Топор-то почестнее твоего мастерства, — съязвила в ответ Ехи и распрямила плечи под оттягивающими назад лямками мешка.

Сутулая спина вытянулась, и лунный свет вновь выхватил кусочек прошлого: высокую и сильную женщину, чьи тёмные косы стекали по крепкой, гордо распрямлённой спине.

— Но сейчас моё мастерство нужнее, — продолжала радоваться Лисана.

Во тьме, заполненной сероватым дымом, вырисовывались их сгорбленные фигуры, уходящие в сторону Леса.

— Корни твоим ядом не подрубишь, — не отступала Ехи.

— Обе на старости лет сгодились.

— Дойти бы ещё… — не спешила радоваться Ехи.

— Да чего бы не дойти? Или думаешь, что хоёторцы рядом с этой дрянью ночуют? Ей плевать кого жрать!

— Вот нами и закусит, — фыркнула Ехи.

— Ой, не переварит, потравится… Ах ты ж! Ехирдара, неприглядная какая смерть у нас выходит, если она тут всё после нас изгадит!

— Тьфу на тебя! Нашла из-за переживать!

— Самой-то не обидно⁈ Ехирдара — легендарная Костяная Волчица, а станешь слабительным для хоёторской дряни. Я-то, может, и не так славна, хотя кто-то ещё должен помнить Лисавею. Но и мне бы не хотелось кончать свою жизнь так бесславно. Ты бы хоть внучке своей записку оставила, чтобы та для потомков придумала приличную легенду о твоей и за одной моей смерти.

— Девка смекалистая, — буркнула Ехи. — Сама сообразит.

И луна ещё долго следовала за двумя старухами, пока они окончательно не скрылись в тумане и дыму.

[1]Аллилье — столь приятное и нежное имя принадлежит уже знакомому нам Двуликому.

Глава 29

Отец

Город вокруг площади словно вымер. Жители благоразумно сидели по домам в ожидании, когда разберутся со жралом, а жрецы не торопились их успокаивать. Меньше лишних глаз и ушей. Мхян опасливо посматривал на усевшегося немного в отдалении До-рани-хи. Главный жрец расположился прямо на земле. Свернул ноги кренделем и с лёгкой, почти свойской улыбкой взглянул на парня. Ша-ван-х присел чуть дальше на лавку и словно бы не был заинтересован чужим разговором, но нет-нет и бросал пристальный взгляд на Мхяна или пронзительно, будто желал мысли прочитать, смотрел на спину Главного.

Песчаный Господин перестал обращать внимание на посторонних и вновь сосредоточился на возведении песчаных дворцов и садов. Беспечно лепечущая Миана тянула в рот постоянно ускользающий песок, и Мхян переживал, что сестричка проголодалась.

Но ускользнуть от внимания Главного жреца и своего возможного тестя не смел.

Он уже успел сбивчиво рассказать историю своего появления здесь, старательно продолжая играть роль простодушного парня. И мысленно корил «папашу» и «братца» за сюрприз. Он-то, Мхян, думал, что его просто стреножить хотят, а ушлые родственнички решили через него примазаться к Главному. Или что они там замыслили? До-рани-хи не был похож на того, кого легко обмануть. Он вообще не был похож на того, кого хотелось обмануть. Сам Мхян холодел, когда, глядя жрецу в глаза, произносил свою лживую историю.

Если До-рани-хи что-то и заподозрил, то никак это не показал. Ложно участливым притворяться тоже не стал. Да и смотрел больше на Песчаного, чем на Мхяна. Даже на Миану посматривал чаще, из-за чего парень нервничал ещё больше и едва мог скрыть это.

Хотя кто не нервничает перед лицом потенциального тестя?

— Так ты понравился Ву-ци-с? — задумчиво протянул До-рани-хи.

— Я⁈ — поразился Мхян. — Да чтобы я и такой красавице… Шутите тоже, — парень смущённо потёр шею. — Госпожа просто воле старших перечить не хочет. А так зачем ей я? Такой красивой и сильной?

Главный явно озабочен судьбой своей кровиночки. Может, надавит на остальных, и те отстанут со своей свадьбой?

Надежд Мхяна До-рани-хи не оправдал.

— Ву-ци-с любит перечить, — не согласился жрец. — Если согласился, значит, чем-то приглянулся.

— Да она меня и не видела до того момента! — Мхян сорвался и повысил голос и поспешил как-то смягчить сказанное: — А слухи про меня вряд ли хорошие успели разойтись. Подшучивают надо мной. В рассказах красавцем да удальцом я точно не был.

— Красавцы и удальцы мою дочь не интересуют, — суховато ответил До-рани-хи. — Ву-ци-с смотрит глубже.

Мхян растерянно заморгал. Куда ж тут смотреть, если и так всё на поверхности?

— Что вы здесь делаете⁈

Парень испуганно вздрогнул, услышав сердитый оклик, Ша-ван-х напряжённо поджал губы, и только До-рани-хи медленно повернул голову и спокойно взглянул на Ву-ци-с.

Зелёные глаза женщины сердито сверкали, а шкура была полностью спущена с плеча. Мхян уже знал, что выставление напоказ обережных татуировок или, как у невесты, вышивки считалось проявлением недоверия, и даже успел испугаться. Но До-рани-хи на выходку дочери не обратил внимания. Правый уголок его губ приподнялся в едва заметной улыбке, но Ву-ци-с не бросилась к отцу с радостью на лице. Крылья её носа подрагивали в ярости, женщина явно была зла.

— Знакомлюсь с твоим женихом.

— Мне не нужно чьё-то одобрение! — жрец и сказать-то ничего такого не успел, а дочь уже резко высказала свою позицию.

Ой, бедовая жена ему достанется! Голова горячая. Как с такой управиться?

— Он станет моим мужем, даже если не понравится тебе! — продолжила Ву-ци-с.

— Я доверяю твоему выбору, — спокойно ответил До-рани-хи.

Дочь лишь оскалилась. Глаза её полыхали. И чего взбеленилась-то? Это хорошо, что отец ей терпеливый достался.

— Вставай, — резко бросила Ву-ци-с Мхяну.

Тот хотел было сказать, чтобы сама вставала, куда ей надо, но вовремя вспомнил про роль и испуганно посмотрел на До-рани-хи.

— Идите, — кивнул тот, — погуляйте.

Повторять не пришлось. Мхян тут же вскочил на ноги, поднял Миану и задержался, только чтобы дождаться Господина, который реагировал не столь быстро. И вскоре в компании Песчаного чуть ли не бежал следом за невестой.

— Что думаете? — наконец нарушил молчание Ша-ван-х.

— Умнее, чем кажется, — До-рани-хи поднялся и отряхнул штаны. — Не уверен, что добродушие не напускное. Но если притворяется, тем лучше: хитрость не чужда, а жрецу без хитрости никуда.

— Вы уверены? — Ша-ван-х с сомнением посмотрел на Главного. — Если прознает, какие возможности оказались в его руках…

— Боишься? — До-рани-хи лукаво улыбнулся, но Ша-ван-х отрицательно мотнул головой.

— Я не собираюсь бороться за место Главного, вы же знаете.

— Да, — кивнул До-рани-хи. — Твой отец был бы недоволен, знай он, что его сын бережёт своего Господина.

Маска невозмутимости дала трещину, и Ша-ван-х раздражённо поморщился.

— Если Ву-ци-с выбрала этого паренька, значит, она что-то увидела в нём. И если в будущем он решит стать Главным, то я не против