Печать Безумных. Белое и Чёрное - Екатерина Ивановна Гичко

земли. Даже не знаю, чего теперь от него ждать. Знаю я ещё нескольких, кто мог бы влезть, но… Они влезут только по своему интересу, а интерес у безумного… Ну, сомневаюсь, что война за Арван-Ё вписывается в их желания. Остальные побоятся.

— Чего им бояться?

Риш спросил серьёзно. Важно понимать, есть ли у могущественных противников действительно поводы для страха и слабые места.

— Смерти, — Иррес презрительно оскалился. — Раньше, довольно давно, если Господин смел идти на внешнего врага сам, то через какое-то время его святилище становилось могилой.

— И почему? — продолжал допытываться Риш.

Иррес ответил не сразу. Облизнулся, прищурился и наконец неохотно произнёс:

— Истаридан в то время был очень силён. Ходили слухи, что он наказывает тех, кто пытается прорваться за грань. Просто слухи… наверное.

Первые за многие тысячелетия Ирресашау взглянул на прошлое бывшего друга несколько иначе. Возможно, что на самом деле оно было не таким, каким виделось ему. Он помнил, что они с Истариданом постоянно воевали друг с другом, пока бог не исчез. Он помнил, что Истаридан сражался с другими духами. Помнил, что тот иногда уничтожал их. О причинах он тогда не задумывался. Для безумного причин не существовало. И да, он слышал, что другие духи порой называли Истаридана Хозяином, но видел в этом подхалимаж или насмешку над бывшим главным богом Хоётора.

Муторно стало. О прошлом не хотелось задумываться, не хотелось его вспоминать. Но…

«Чтобы прошлое потеряло власть, нужно его вспомнить и понять, каким же оно было на самом деле. Иначе ты так и будешь терзаться. Будешь понимать, что что-то не так, и тревожиться. Проще признать другую действительность, смириться с ней и успокоиться».

Наэш повторял эти слова бессчётное число раз. Тысячи и тысячи раз, терпеливо и спокойно, хотя безумный тогда Иррес психовал порой ещё больше, осыпал его бранью, плакал, орал, но никак не хотел к нему прислушиваться.

А потом начал слышать. Сложно не услышать, когда слова сказаны такое множество раз. Сперва начал слышать, потом вспоминать, опять злиться и убегать от воспоминаний. Но вновь возвращался в ним, опять вспоминал, и с каждым разом было уже не так больно. Когда Иррес впервые признал свою вину, перестал пугливо шарахаться от ответственности за собственные деяния, принял одну из своих многочисленных ошибок и смирился с тем, что был несправедлив, стало неожиданно легче. Спокойнее. Больше не нужно было доказывать свою правоту. Он признал вину, и не стало необходимости в оправданиях.

Первое признание ошибки — один из самых ясных дней его безумия. Иррес хорошо помнил, что впервые за тысячелетия спокойно проспал несколько дней. Его не тревожили кошмары, мысли не мешали спать. И его объятый безумием разум — в какой-то мере очень наивный — полностью доверился Наэшу. Тот не заставлял его постоянно окунаться в болезненный мир прошлого. Говорил с ним на отвлечённые темы, о которых Иррес порой не имел никакого представления из-за того, что веками почти ничем не интересовался. Наэш помог ему стать сторонним наблюдателем своей прежней жизни.

И дал ему привычку не бегать от прошлого. Даже если новый взгляд на минувшее вынуждает его иначе посмотреть на ненавистного друга.

Возможно, разум Истаридана не соврал, и тот действительно добровольно отдал Хоётор безумным, а сам стал надсмотрщиком при них. Достойная версия. Иррес скрипнул зубами, но признал, что версия ничуть не хуже других и весьма правдоподобна. Да и Ваирак признал это. И вот этот надсмотрщик — истинный Хозяин Хоётора — убирал тех, кто становился слишком опасен и неподконтролен. Только его, Ирресашау, миловал. Он помнил нескольких духов, которые погибли, и почти все погибли в боях с Истариданом. Может, кто-то погиб иначе, Иррес не очень доверял своей памяти. Хорошо помнил грандиозный бой Истаридана с Шиикаром. Сам он тогда был пленён бывшим другом и мог только наблюдать.

Шиикар — главный дух Вари-Ё, одного из больших городов Хоётора. Решил отравить все реки Хоётора, а от рек отрава пошла и на землю. Отчего-то Иррес был уверен, что здесь не обошлось без Идоары, но не мог объяснить почему. Может, тогда ему было что-то известно, но потом истёрлось из повреждённого безумием разума? Может, потому что как-то с водой связано? Но Идоара уже тогда не могла пользоваться своими силами так же, как раньше.

Сохранился ли у духов страх перед Хозяином? Тот исчез так давно… Но безумие способно веками держаться за старые страхи, даже если они давно не проявлялись.

Вдруг небо озарила яркая вспышка огня, вырывая его из мыслей. Все вскинулись и оторопело замерли, увидев, что горит тот самый туман на хоёторской стороне.

— Ах, она сука! — с ненавистью процедил Иррес. — Это болотный туман, болотные газы!

— Взять, — Риш ткнул в Лирку и затем на юг, — и в тыл.

Охранители как из воздуха вышли. Воплотились рядом с магичкой подобно духам и подхватили женщину под локти.

— Я не пойду! — воспротивилась та.

— Понесут! — зыркнул на неё Риш. — Живее.

— Не надо на меня так пялиться, — Иррес заметил напряжённые взгляды охранителей, — я не на её стороне. Чего стоим? Сказал же Сильнейший, живее.

Мужчины тут же бегом устремились прочь.

— Эй, а вы⁈ — закричала затрепыхавшаяся в их руках Лирка. — А хайнес? Его вы тоже должны хранить! Пустите, сволочи безответственные! Иррес, подлец! Господин! Сильнейший! Узээриш!

Но тот уже вместе с катарием Ожитом исчез где-то впереди в расползающемся дыму.

До слуха долетел нарастающий лязг оружия, воинственные крики и глухое, недовольное буханье взрывных снарядов.

Вражеская конница ударила под прикрытием огня.

И всадники, и кони были облачены в глухо брякающие покровы из пластин краснолипника. Первая вспышка пламени, которая охватила сам воздух, опала на землю, и та загорелась. И вот уже из этого чада подобно лайри — подручным кровожадного бога вампиров — выскочила конница.

Она сразу напоролась на выставленные копья. Не первый год служившие заставники манёвром противника не впечатлились. Да и вообще…

— Отвлекают, дети Хрибного, — тяжело и хрипло обронил седобородый оборотень, наводивший дуло пушки куда-то в неведомую, чадящую дымом и сажей даль. — Пальник где? — рыкнул он на помощников.

Пальник нашёлся воткнутым рядом с пушечным колесом, и орудие наконец рявкнуло в сторону врага. Канониры замерли, пытаясь сквозь шум схватки услышать рёв разорвавшегося снаряда. Бух, и следом раздался болезненный визг.

— Во, — удовлетворённо, но нерадостно отозвался седобородый. — Тащат кого-то, зверьё какое-то. Что-то я по голосу его не узнаю…

Помощники встревоженно переглянулись. На заставе они служили второй год и пока ничего серьёзнее мимолётных набегов видеть им не доводилось.

Земля под ногами