Унтерменш - Саша Сарагоса

— Подлец! — проскрежетала Алеся. — Я же любила тебя, Харди. Как я тебя любила!.. С первой встречи, когда ты поцеловал мне руку... А теперь я ненавижу тебя. Ненавижу!..

Она убежала. Я подошёл к зеркалу на стене. Щека была красной и горела от, казалось бы, хрупкой ладони. Посмотрел на свое отражение, потом закрыл глаза и прислонился лбом к холодной поверхности стекла...

3

После ссоры мы не разговаривали несколько дней и почти не виделись. Алеся не выходила из своей комнаты даже шить — Чарли, естественно, уволила ее, правда этим и ограничилась. Наверное, решила не поднимать скандал с судебным разбирательством перед отъездом.

О том, что нужно, я сообщал Алесе письмом. Так я написал, что больше не нуждаюсь в ее стряпне. Кто знает, что было на уме у скифской ведьмы? Хотела же она отравить Хессе. Вдруг теперь и мне "подсолит" жаркое или свой проклятый русский пирог? Впрочем, остальные обязанности — следить за домом и моими вещами — я за ней оставил в полном объеме, потому что тратиться на прислугу не входило сейчас в мои финансовые планы. К тому же домой я приходил разве что переодеться.

* * *

...Гиль и Тешнер вскинули руки в вялом приветствии.

— Пусто, криминалькомиссар, — пробормотал Тешнер. Хотя по их мрачным физиономиям я без пояснений понял, что источник запеленгованного ночью радиосигнала олухи не нашли.

— Сигнал не с Марса взялся, — ответил я.

— Мы обыскали каждый дом, каждую квартиру, каждый подвал и каждый чердак...

— Значит, вы и ваши ищейки — никуда не годные болваны, Гель, — сказал я, подойдя к нему. — Радиопередатчик — не булавка. Неужели так трудно найти его в обозначенном квадрате? Сложно, или нет?

— Нет, криминалькомиссар, — пробормотал Гель.

— Вам, Тешнер? — я посмотрел на второго идиота. Он, как и его приятель, стоял, уставившись тупым взглядом в пол.

— Мы найдем. Дайте время...

— Что найдете?! Мне нужен радист. Радист! Который наверняка уже сбежал из города за то время, что вы яйца чесали! Болваны... — выругался я, закурил и подошел к карте с отметками той зоны, где засекли работу передатчика.

К черту! Они ушли, это было ясно даже идиоту. Оказались быстрее, а может очень хорошо легли на дно. Скорее всего, кто-то им в этом помог.

— Значит так, — сказал я. — Оцепление не снимать. Еще раз обнюхать каждый угол. Опросить всех. Кто-то должен был что-то видеть или слышать. Тешнер, выясните, за последний месяц были ли здесь еще сигналы. Гель, проверьте, нет ли в этом районе бывших коммунистов, монархистов, социал-демократов, студентов и прочих ненадежных... При малейшем подозрении — сразу сюда. Делайте, что хотите, мне нужен радист. Иначе я вам головы поснимаю вместе с погонами! Ясно?

— Яволь, — шаркнул подошвой Гель и вскинул руку.

Естественно, от Мозера я получил разнос за нерасторопность своих подчинённых. Он брызгал слюной, как бешеный пес. Напомнил, что я должен забыть о своем "особом статусе", "убрать с физиономии офицерскую спесь" и начать работать. В противном случае я получу пинка под зад.

На обратном пути проходил мимо приемной отца — на двери больше не значилось его имя. Я отвернулся и ускорил шаг. В одном шелудивый мудак Мозер был прав — "особого статуса" у меня больше не было, приходилось это признать...

Вернувшись к себе в кабинет, я открыл сейф, чтобы убрать бумаги, и вдруг заметил рядом с паспортом Алеси пузырек морфия. Когда-то я оставил его про запас и забыл.

Я почувствовал прилив возбуждения, как будто нашел на дороге кошелек, набитый деньгами. В последнее время столько всего произошло, что эта крошечная стеклянная бутылочка казалась спасением. Но мне пришлось ее спрятать снова, потому что кто-то постучал в дверь.

— Добрый вечер, — поприветствовал меня Шторх. — Вы не взяли свежий служебный вестник, — он положил на стол газетный листок. — Однако, главная новость здесь не напечатана. Слышали?

— Про Штефана? Да, жаль, — ответил я. Решил, что речь идет о его младшем брате, военном враче, который застрелился, узнав, что от него ушла невеста. Молокосос, нашел время выпустить мозги! С июля в Сталинграде творился сущий ад, и врачей не хватало.

— Нет, — интригующе протянул Шторх, наклонился вперед и тихо сказал: — Кого-то из Берлина назначили на место вашего отца. Вуаля!

— Как? А Мозер? — удивился я.

Шторх довольно развел руками, будто только что выполнил эффектный трюк.

Я рассмеялся. Новость подняла мне настроение, и я предложил Шторху промочить горло. Он охотно согласился и сел.

—...А ведь все были уверены, что должность у него в кармане, — продолжил Шторх, смакуя коньяк маленькими глотками, как микстуру. — Ваш отец уважал и ценил Мозера, но вряд ли хотел бы видеть его на своем месте. Мозер из тех людей, которые хороши как исполнители, но которым не следует давать власть. Скольких хороших полицейских он выжил. Только на моей памяти таких с десяток наберётся. Иногда из-за ерунды... Вы, наверное, заметили, как изменилось его отношение к вам в последнее время? Сказать почему?

— Почему?

— На похоронах Вольф Хольц-Баумерт и его семья сидели рядом с вами, не так ли? Мозеру не понравилось, что офицер гестапо находился в компании офицера абвера, еще и столичного. А что ему не нравится, может стоить карьеры. Не удивляйтесь, если заметите за собой «хвост». Мозер любит контроль.

— Бред... — ответил я. Был наслышан о грызне между РСХА и военной разведкой, но Мозер в самом деле псих, если то, что сказал Шторх, было правдой.

— Ну, он очень ревностно относится к своей работе. Кроме работы у него ничего нет. Даже семьи, за исключением престарелой матери. Как любящий сын он навещает ее каждое воскресенье в доме престарелых. Да, в эти выходные ему не удастся порадовать старушку карьерными успехами... Кстати, о карьере. Поговаривают, что вы собираетесь вернуться в армию? Так, может быть, вам стоит перевестись в свой прежний отдел? Спокойно доработайте. Контрразведка — та еще головная боль. Тем более сейчас. Берлинское начальство, новая метла, знаете ли...

— Я уже думал об этом, — вздохнул я. — Но, честно говоря, не хочу что-то предпринимать, пока не буду уверен...

— Правильно, — Шторх задумался, оттопырив нижнюю губу, и вдруг увидел фотографию на моем столе, достал очки: — О, ваша невеста? Кажется, она пела летом в ателье на Пауль-Лагард?

Я кивнул. Шторх прищурился.

— Знаете, Леонхард, до недавнего времени про вас ходили неприятные слухи. Молодой офицер, видный и не