Печать безумных. Пророчество - Екатерина Ивановна Гичко

— Не прокусила бы, — Лирка зло сверкнула на него глазами. Азарт схватки блуждал по крови и быстро вытеснил страх. Облизнувшись, она дерзко рявкнула: — И не рычите на меня! Я, по-вашему, в Хоёторе с тварями пострашнее не встречалась? Да не жмите вы меня к своей груди! Она голая!

Женщина упёрлась ладонями в плечи Риша, и тот неохотно отпустил её, но тут же лихорадочно обшарил всё тело ладонями, убеждаясь, что она цела. Лирка с яростным шипением отшатнулась от него и сжала кулак.

— Пустоголовый… — начал было Риш, но его перебили.

— Хвыба, ты это про меня?

Разозлённый хайнес озадаченно посмотрел на стеллаж справа и увидел между томами светящийся ехидный глаз подселенца. Ярость мигом сменилась недоумением, и он вновь посмотрел на Лирку. Взбешённая женщина стояла у стены и из-под кудрявой чёлки смотрела на него пугающей бездной глаз. Губы в крови, которая уже успела натечь и на шею. Левая рука прижата к груди, а вот правая сжата в кулак и занесена для удара. Мол, только подойди и зубы я тебе выбью. Ну хотя бы попытаюсь!

— Эй, тут шваль одна валяется, — тихо прорычал Иррес. — Вроде вне сознания, но, может, и притворяется. Лирк, дай мне руку, пока меня никто не увидел.

Женщина ещё раз полоснула хайнеса взглядом и, сбросив с полки книги, просунула на другую сторону ладонь. В неё и ткнулся мордой Иррес, после чего сразу исчез.

— Эй, там! — позвал Риш. — Здесь есть нарушитель.

Прибежавшая стража мигом скрутила безвольное тело и потащила его прочь. Воцарилась суета. Осветительные шары вспыхнули ярче, и раздосадованная Лирка поспешила отвести взгляд от полуголого хайнеса.

— Что ты здесь делаешь? — Риш уже не сердился, только с лёгким раздражением осматривал магичку.

— Мне не спалось, и я пришла найти кое-что. Возникла идея, как можно было бы разделить нас, — Лирка тоже не могла скрыть раздражение. — А тут шум какой-то. Пошла проверить, а там в стене лаз и кто-то непонятный. Сразу на меня бросился…

— Да ты просто всё к себе притягиваешь!

— Это случайно!

— Конечно, случайно, — Узээриш нервно рассмеялся. — У нас тут в закрытый фонд каждую ночь пытаются пролезть, в любую приходи, обязательно с кем-нибудь встретишься!

— Это не моя вина! — злилась Лирка. — Я не виновата, что у вас дворец — проходной двор. Никакой безопасности!

Риш уязвлённо заморгал. Во дворце часто что-то происходит. При таком количестве обитателей сложно достичь полной безопасности. Но именно от Лирки слышать это было вдвойне неприятно.

— Я ничего сейчас рассказывать не буду! — Лирка пребывала в той самой злости, которую боялись её сослуживцы. — И вы меня сейчас задерживать и допрашивать не будете! Ясно? Не моя вина, что у вас даже в библиотеке спокойно посидеть ночью нельзя. Тёмные! У вас здесь как в неблагополучной части города! Ночью из своих покоев нос совать опасно.

«Лиркая…» — начал было господин Наэш.

— Не надо меня успокаивать! — Лирка отвела взгляд в сторону, будто смотрела на кого-то за своей спиной.

— Ты с ней не спорь, — посоветовал хайнесу Иррес, высунув голову из груди женщины, за что бы нещадно оттаскан за ухо. — Уй, Лирка! Больно, пусти! Меня сейчас увидят!

Узээриш изумлённо хлопнул глазами, рассматривая злую как линяющий дракон Лирку. Вроде бы ничего хорошего в её ярости нет, но приятно осознавать, что эта черта принадлежит не духу, а ей самой. Какая злая прелесть скрывается за вечно испуганной птичкой.

— Не задерживаю, — не стал он нарываться и даже посторонился.

Лирка вздёрнула подбородок и решительно вышла из закутка. И только тогда смогла перевести дыхание. Так, теперь надо сбросить где-нибудь книгу! Пусть думают, что тот с кошачьим драконом, убегая, выронил. Женщина сделала ещё шаг и похолодела, осознав, что не чувствует бедром припрятанную в поле мундира ношу. И обернулась.

Хайнес держал в руке книгу и внимательно вчитывался в её название. А затем резко повернул голову и прищурился в сторону Лирки.

— Ты, злая, кровожадная птица, — медленно протянул он, — а ну-ка иди сюда.

«Наэш, нам нужен план!»

«Мы отобрали её у злоумышленника!»

— Зачем? — Лирка старательно пыталась сохранить злость, но страх метлой вымел все эмоции и вольготно растёкся по телу. А притворялась она плохо.

Сильнейший молча продемонстрировал книгу.

— Отобрала у злоумышленника, — мужественно соврала женщина.

Хайнес прищурился ещё сильнее.

«Лучше бы я врал», — тяжко вздохнул Иррес.

— Зачем тебе это? — в голосе Узээриша зазвенел холод, взгляд стал жёстким.

— Я это не брала, — продолжала отрицать Лирка.

Повисло тягостное молчание. Со стороны доносился шум, стража проверяла всю библиотеку. Хранители фондов горестно стонали над поваленными шкафами. Хайнес смотрел на Лирку с холодной задумчивостью. А затем на его лице мелькнуло какое-то странное выражение, будто он что-то заподозрил, поймал какую-то мысль. И растерянно заморгал, взглянув на Лирку почти с испугом.

— А ну-ка… — он в два шага преодолел разделявшее их расстояние и за локоть привлёк сопротивляющуюся женщину ближе, чтобы запихнуть её в угол.

— Вы что…

— Тише-тише, моя птичка, — с неожиданной нежностью прошептал Риш, склоняясь над ней. — Это чтобы никто не слышал. Ни слова не слышал… Не бойся, пташка, я не обижу. Скажи… — он запнулся, мучительно закуси губу и совсем тихо спросил: — Это оттого, что Ханён переменчивая химера?

И Лирка едва не осела на пол. Тупой ужас застучал в висках. Он заметил, что Ханён химера, он понял, что тот его сын…

— Ты можешь мне сказать, не бойся, — Риш с нежностью огладил тёплыми ладонями побелевшее от ужаса лицо. Он буквально тонул в этих расширившихся от страха глазах. — Я никогда никому не скажу. Ты… Боги, как бы я хотел, чтобы это оказалось неправдой! Это потому, что Ханён переменчивая химера… как Деший?

Лирка уже была готова разрыдаться и броситься ему в ноги, но…

«А Деший тут при чём?» — озадачился Иррес.

«О нет!» — горестно застонал господин Наэш, сообразивший быстрее всех, куда могли уйти мысли хайнеса.

— Там… в плену, он сделал с тобой что-то… предосудительное, — Риш, обхватив лицо Лирки ладонями, уставился прямо в её глаза, — постыдное?

До неё не сразу дошло. Но когда дошло… Ужас на лице начал сменяться глубочайшим изумлением, даже шоком.

— Нет? — хайнес неуверенно улыбнулся. — Ох, я так перепугался!

Он не просто перепугался. Он ужаснулся от мысли, что хрупкая Лирка могла пройти через такой ужас. Пусть и недолго, но его от одной только мысли, что такое могло случиться, начали живьём разъедать ярость, глубочайшее сожаление и вина. Как же прекрасно, что ничего из представленного в реальности не произо…

Лицо женщины исказила почти