Печать безумных. Пророчество - Екатерина Ивановна Гичко

Как назло, выбралась она на то самое место, где спустился в воду выпущенный ею крысак. Сразу одолели мрачные мысли. А-ара испугалась, что Господин может рассказать мужу, кто на самом деле отпустил пленника. Но быстро себя успокоила: Господин не сказал об этом прежнему жрецу, зачем ему говорить нынешнему?

А-ара уже погрузила кувшин в воду, когда заметила торчащий из-за кустов носок сапога. Услышав плеск, его обладатель зашевелился, и, к ужасу девушки, на неё уставился Ли-риан-си и его тьма. А-ара едва не упустила потяжелевший от воды сосуд.

— Маленькая жена Ёты? — тонкие губы шамана изогнулись в насмешке.

Девушка замерла под его тёмным взглядом испуганным зверьком. Опомнившись, она вытянула тяжёлый кувшин на берег и уже хотела уйти, когда шаман заговорил вновь.

— Ты из рода Арван, верно?

Пугливо посмотрев на него через плечо, А-ара кивнула.

— Женщины в вашей семье всегда владели огромной силой.

Как же ей хотелось побежать прочь, но в то же время ноги словно отнялись, а слух стал невероятно чутким. А-аре не удалось скрыть жадный интерес.

— Твой отец… дурак, — Ли-риан-си выплюнул последнее слово с нескрываемым презрением, — если думал, что спасёт тебя тем, что ничему не научит. Здесь живут одни трусы, которые так цепляются за свою силу, что страшатся позора как смерти. Думаешь, Арван-Ё пал бы, выступи они все на его защиту?

Повернувшись лицом к шаману, А-ара с нескрываемым непониманием посмотрела на него. Но тот будто и не хотел что-то пояснять, просто выговаривался, поддразнивал её интерес и тем мрачно веселился.

— Они ужасно боялись и завидовали силе и могуществу Арван-Ё и ждали, когда Салея сокрушит его, чтобы тогда вступить в бой и забрать поверженный город себе. Растащить по кусочкам, пользуясь отяготившимся безумством его Второго Господина. Но не выдюжили.

А-ара продолжала молчать, судорожно сжимая пальцами мокрый край кувшина. Ли-риан-си погладил-пощекотал тьму и опять взглянул на девушку.

— Тебя ждёт страшная судьба.

Вздрогнув, А-ара отшатнулась.

— Они не простят тебе силу. Поверь, женщинам здесь, — шаман, прикрыв глаза, прижался лбом к радостно прильнувшей тьме, — не позволят быть сильнее. Не примут. Загонят как животное и задерут.

Не выдержав, девушка всё же подхватила кувшин и, расплескав воду, чуть ли не бегом припустила от реки. Сердце колотилось так, что было готово проломить грудную клетку.

— Беги, беги… — прошептал Ли-риан-си, всматриваясь в воду.

А-ара замедлила шаг только у становища.

— Ты чего? — окликнул её один из мужчин, заметив, как напугана девушка.

— Там… Ли-риан-си… и тьма…

— А-а-а, — понятливо протянул тот и потерял интерес.

А девушка торопливо осмотрелась, лихорадочно выискивая на лицах присутствующих ту злобу, что нарисовал своими словами шаман нота-са.

Но жителей становища больше интересовало разыгравшееся у шатра прежнего жреца горе. Старшая жена-мать сидела на земле и заливалась горькими слезами, пока сыновья умершего мужа выносили добро и складывали в кучу, чтобы потом поделить. Растерянные жёны топились поодаль, и на лицах их был написан страх. Ещё сутки назад такие степенные и спокойные, а теперь потерявшие опору в жизни, они стояли на пороге своей разрушенной жизни и ожидали, когда другие решат их судьбу.

Старший сын умершего жреца поднял мать с земли и передал её в руки двум своим жёнам, которые потянули плачущую женщину прочь. Другие жёны смотрели ей вслед с отчаянием, кто-то начал плакать. А-ара резко отвернулась и зажмурилась, прогоняя непрошенные слёзы.

— Ты-то что ревёшь? — с улыбкой спросил у неё всё тот же мужчина. — Твой муж жив, жрецом заделался. Вот вернётся, ещё всех вас перещупает. Говорят, после общения с Господами на жён очень тянет…

А-ара похолодела.

Всё это время муж не смотрел на неё, предпочитая объятия других жён. Прислушался к старшей жене, которая просила дать А-аре время восстановиться после родов и тяжёлой болезни. Но теперь-то она здорова, и нет никаких причин избегать мужнего ложа. Только… Девушка судорожно сжала руку на груди, нащупывая пальцами вещицу, которую нашла прошлой ночью в одной из папиных картинок. Та прилипла к коже и никак не хотела отставать, и А-ара чувствовала, что грядёт нечто ужасное, если муж прознает. Вряд ли бы отец спрятал так хитро какую-то побрякушку. После гибели Арван-Ё к отцу часто наведывались, порой довольно грубо обыскивали их жилище. И А-ара всей душой подозревала, что случайно отыскала то, что пытались найти те грубые мужчины.

Запнувшись о камешек, девушка вскрикнула и опрокинула кувшин наземь. Тот чудом не раскололся, а стоящий рядом оборотень с руганью отскочил. На неё с раздражением посмотрели другие, но быстро вернули внимание разгоравшемуся у шатра жреца дележу.

Отряхнув вымоченный подол, А-ара подобрала кувшин и вновь пошла к реке, но завернула в другую сторону, чтобы уж точно не пересечься с Ли-риан-си. Пришлось пройти довольно далеко, но зато вышла она к месту, где вода прыгала и скакала по камням. Воровато осмотревшись, девушка по торчавшим над поверхностью булыжникам отошла подальше от берега, опустила мешавший кувшин в воду и, зажмурившись, бросилась на каменистое мелководье, вспененное бурлящей водой.

Лоа решительно шла по лагерю скаана-са, выискивая давнюю подругу. Перед глазами продолжала стоять сцена перед шатром погибшего жреца хуани-са, где перед входом с самым решительным видом стояла его старшая жена, не желавшая пускать внутрь его же сыновей. Боролась ли она за добро или за разрушавшуюся жизнь? Глядя на неё, Лоа вдруг очень ясно осознала, какой опасности подвергает собственных дочерей. Какой ужасной безответственностью веет от её нерешительности!

Ведь если муж погибнет, что станет с ними? Нота-са не позволят ей жить так, как она хочет. Ей не позволят и просто уехать, а в чужом — до сих пор чужом поселении — у неё нет поддержки и опоры, кроме мужа. Она не справится в одиночку против закостенелого в старых традициях мира. Собственная судьба Лоа мало волновала, но что сделают с её девочками? Отдадут в жёны тем, кто первыми успеют попросить их себе?

— Лоа?

Женщина резко обернулась на зов подруги и так посмотрела на неё, что той сразу всё стало ясно. Радостная и в то же время злая улыбка искривила губы Тиа.

— Пройдём в мой шатёр, Лоа-ри, — она протянула подруге руку.

До шатра А-ара едва добрела, волоча за собой полупустой кувшин. Увидев её, вытряхивающая коврики То-нии ахнула в ужасе.

— Госпожа мать! Идите сюда! Быстрее!

Вслед за И-тона наружу выскочили ещё две жены, подумавшие, что это Хо-ёта возвращается. Но увидев, мокрую, с ободранным лицом А-ару, которая едва шла и, болезненно кривясь, прижимала к груди правую руку, они испуганно загомонили и начали судорожно осматриваться.