Тайна блаженной Катрин - Светлана Щуко

— Я люблю вас, Николас. Люблю!

После этого всё происходящее с нами было как в сладком тумане. Виконт подхватил меня на руки, и я даже не помню, как мы оказались в моей спальне. Одежда трещала на нас и, испорченная нашими страстными порывами, летела на пол, открывая путь к новым, ещё более интимным моментам. Время словно остановилось, и мы растворились друг в друге, наслаждаясь каждым мгновением, словно это был наш последний шанс.

Препятствие на пути к блаженству оказалось настолько незначительным, что я даже не заметила его. Лёгкий дискомфорт быстро растворился в вихре нашей всепоглощающей страсти, оставив после себя лишь ощущение безграничного наслаждения и единства.

Мы лежали в объятиях, обессиленные, но переполненные счастьем. Комната была погружена в полумрак, и лишь почти догоревший камин отбрасывал тусклые отблески света на наши лица.

Николас, неожиданно прервав тишину, сжал меня в объятиях, словно боясь, что я исчезну, и тихо произнёс: — Мы завтра же обвенчаемся.

Я отстранилась, чтобы заглянуть ему в глаза, и с лёгкой улыбкой ответила: — Любимый, но мы же ничего не успеем подготовить.

Он нахмурил брови, но в его взгляде я увидела решимость. — Тогда послезавтра, — твёрдо сказал он.

— Хорошо, — просто согласилась я, засмеявшись. — Послезавтра, так послезавтра, — и, хитро прищурившись, добавила: — Мой господин.

И мы вновь погрузились в безбрежное море наших объятий, где нежность и любовь сливаются воедино, не зная границ.

Я лежала и с умилением наблюдала, как первый солнечный луч скользит по лицу Николаса, нежно касаясь его кожи. Свет, словно тонкая кисть художника, постепенно раскрашивал его черты, делая их еще более выразительными. Волосы Николаса, рассыпанные по подушке, мягко переливались в его теплом свете, создавая вокруг него атмосферу спокойствия и умиротворения.

В дверь тихо постучали. На пороге возникла Агнес, которая ежедневно приходила, чтобы разбудить меня. Женщина замерла, тихонько охнув и быстро прикрыв рот рукой, хихикнула и мгновенно испарилась. Я откинулась на подушку, улыбнувшись, услышав её быстро удаляющиеся шаги.

- Ну всё, теперь весь дом будет знать, - сказала я, потянувшись и чмокнув Николаса в нос, прошептала ему на ухо: - Вставай, соня, утро наступило.

В столовой царила тишина, нарушаемая лишь лёгким шорохом столовых приборов и приглушённым гулом разговоров слуг. Все взгляды были прикованы к нам, и на лицах людей застыли загадочные улыбки, полные скрытых значений, о которых я уже догадывалась.

— Доброе утро, господа.

Голос виконта звучал уверенно и торжественно, словно он сообщал нечто важное и давно ожидаемое. Я почувствовала, как мое сердце замерло, а затем забилось быстрее.

— У нас с баронессой есть для вас прекрасная новость, — продолжил он, крепче сжимая мою руку в своей ладони. — Завтра состоится наше венчание.

Тишину разорвали ликующие возгласы, и мы мгновенно оказались в центре всеобщего внимания. Нас окружили, засыпая поздравлениями и теплыми словами.

Все дальнейшие события развивались стремительно. После обеда в наш дом вернулись граф с Клэр. Сестра выглядела словно тень самой себя — измождённой, с ещё более пустым взглядом. Я не стала медлить и, нежно обняв её, отвела в спальню, где она вскоре погрузилась в глубокий сон.

Вместе с ними прибыли дофин и шевалье, с которыми мы успели обменяться всего лишь несколькими дежурными фразами на вчерашнем торжестве, и сейчас они вместе с виконтом и графом переместились в кабинет для более тесной беседы. Как оказалось, король со своей свитой отбыл ещё утром обратно в Париж. Эта новость принесла мне невероятное облегчение, так как больше никого посторонних ни сегодня, ни завтра у нас не ожидалось, и я с головой, полная энтузиазма, погрузилась в приготовления к завтрашнему дню.

Я согласовала меню с поваром, и мы остановились на провансальской кухне, известной своей простотой и сытностью. Слуги украсили гостиную и часовню яркими шелковыми лентами, компенсируя отсутствие свежих цветов, которые в это время года найти было трудно. Тем не менее, помещения приобрели праздничный вид, соответствующий торжественному моменту.

Переделав дела, я решила провести вечер с Клэр, она проснулась, и я ждала, пока нянюшка её покормит.

Февраль в Провансе обычно ассоциируется с мягким климатом и солнечным светом. Однако в этот раз погода оказалась противоречивой. Природа, казалось, начала просыпаться, но ледяные ветра с моря не позволяли почувствовать приближение весны. Днем температура поднималась, но ночи оставались холодными, и по утрам все вокруг покрывалось серебристым инеем.

К замужеству я никогда не испытывала особой тяги, но в мечтах юности, обсуждая с подругами грядущее, представляла свою свадьбу весной, когда сады и парки утопают в густых кистях сирени и её пьянящий аромат наполняет воздух, создавая атмосферу сказочного, почти нереального счастья.

Я вздохнула и печально улыбнулась, как же всё это было давно и теперь казалось просто позабывшимся сном. Отойдя от окна, за которым серел вечерний унылый пейзаж, я присела рядом с безучастной ко всему сестрой, взяв её за руку, начала рассказывать, какая у неё была прекрасная свадьба и какая она была красивая, и как все ей восхищались.

- Жаль, что в этом мире нет фотоаппарата, я бы сделала много фотографий, а потом, когда бы ты наконец вернулась, показала бы тебе. - подытожила я, тяжко вздохнув, и вдруг почувствовала, как пальцы Клэр вздрогнули и на мгновение слабо сжали мою руку.

Я напряглась и медленно наклонилась, чтобы заглянуть в лицо сестры, но её взгляд остался прежним, без малейших признаков эмоций или изменений.

— Показалось, — тихо выдохнула я, чувствуя, как сожаление сжимает моё сердце.

— Нянюшка, — обратилась я к старушке, которая сидела тихонько в кресле и что-то вязала. — Завтра к двенадцати часам приедет священник. Церемония будет чуть позже, Клэр должна быть готова к этому времени. Пусть она выглядит так же красиво и торжественно, как и я.

Нянюшка закивала:

— Хорошо, моя голубка, как скажешь. Бедняжка наша так вчера устала. Знаешь, детка, мне, возможно, показалось, но живот у неё как будто ниже стал, что ли.

— Опустился? — я подняла сестру и положила свою ладонь между её рёбрами и выпирающим животом. — Да, есть немного, но ей ещё полтора месяца до срока ходить, тонуса нет. Всё хорошо, нянюшка, не беспокойся.

Ответив старушке с внешней невозмутимостью, я внутренне напряглась. Хоть и рано по срокам, но и роженица