Мастер Ночи и белая кошка - Дарья Нико

иглы стали последовательно входить в только Эрфарин ведомые точки на руке: в плечевой сустав, плечо, предплечье и запястье. То же самое повторилось и со второй рукой.

Девушка, сосредоточенная на работе, не замечала, с каким интересом Мастер смотрит на нее.

Эрфарин пустила через иглы собственную энергию. Это не было способом исцеления или настоящего лечения, но все-таки умерить давление силы Ночи она могла.

Дархад действительно начал чувствовать облегчение. Та боль, что сначала выкручивала его так, что даже в лопатки отдавала, стала стихать.

— Откуда ты такое умеешь? — спросил он.

— У фатрис часто болят руки, — призналась Эрфарин. — Издержки профессии. Приходится осваивать разные методики и для самолечения, и для помощи соратникам.

Вскоре боль совсем стихла. Девушка аккуратно вынула все иглы и спрятала их в своем артефакте. Мастер Ночи поднял и опустил руки, убеждаясь, что его больше не мучают неприятные ощущения.

— Спасибо.

Эрфарин лучезарно улыбнулась.

— Я хотела бы сказать тебе быть осторожней, но, видимо, ты трудишься над чем-то особенным.

Взгляд Мастера Ночи метнулся к рабочей стойке.

— Я вовсе не пытаюсь выведать секрет, — замахала руками супруга. — Я просто так сказала.

Она действительно не пыталась вытянуть из него тайны. Об определенных вещах в Гильдии не рассказывали по приказам самих Глав, а то и вовсе потому, что пришлось подписать документ о неразглашении. Есть сведения, которыми Гильдии готовы делиться, однако вместе с ними существовали вещи, что должно скрывать всеми силами.

— Я пытаюсь использовать новую технику работы, — обтекаемо произнес Дархад. — Мне понадобится время к ней привыкнуть, потом будет полегче. И тебе не придется возиться со мной, как с беспокойным пациентом.

— Ближайшие полгода я и должна с тобой возиться, — пожала плечами Эрфарин.

— Ну да… — едва заметно ухмыльнулся Мастер Ночи, хотя самому хотелось улыбаться, как довольному коту. Это ведь так замечательно, что представительница рода Рамхеа никуда не может от него деться. — Работала когда-нибудь с заготовками от Мастеров?

— Нет, это ведь очень тяжело, — покачала головой супруга. — Ко мне попадали полуготовые артефакты. А они, даже если основаны на вашей ковке, уже прошли через множество огранок и обработок. И куда пластичнее. А чистая заготовка, только что из-под молота… не доводилось. Но я бы хотела… прочувствовать. Просто чтобы понимать, куда стремиться.

— Это можно, — тут же, к ее искреннему удивлению, ответил Дархад.

Он достал заготовку из собственного артефакта хранения — небольшой иссиня-черный осколок с неровными углами. Он помещался на ладони, но от него тянуло могущественной силой Ночи. Энергия проявляла себя физически ощутимой.

— Он создан на основе моей ковки, — пояснил Мастер. — Я прошу оставлять для себя небольшие образцы после некоторых своих работ. Чтобы понимать, во что они превращаются и какое качество показывают.

Эрфарин впилась взглядом в заготовку. Та отвечала сдержанным масляным блеском драгоценности. Манила. И пугала. Пугала ужасно, потому что в небольшом кусочке скрывалась поистине чудовищная сила.

Заготовка не прошла никакой обработки, в нее еще не вплелась ничья магия, ее еще не дорабатывали до состояния половинчатого артефакта. Она была чистой и дикой. И казалась даже в чем-то слишком уж превосходящей способности самой Эрфарин.

И все же девушка невольно сжала пальцы перед собой. Хотелось попробовать.

— Но если я вмешаюсь в энергию, то ее свойства изменятся.

— Ничего. У меня много таких, — спокойно ответил Дархад.

Супруга покачала головой почти с осуждением. Много таких! То есть много того, что является для большинства совершенно недоступным. А у Мастера они, словно отработанный материал, просто в магическом хранилище валяются.

Эрфарин достала нефритовые иглы и принялась примеряться. Спрятала эти иглы и извлекла другие.

Дархад следил за девушкой. В конце концов она взяла иглу — среднюю по толщине и не слишком длинную, но заточенную до крайней степени остроты. На самом ее конце еле заметно мерцали искры света, как признак, что предмет буквально пронзает собой энергию Дня, ее окружавшую.

Эрфарин направила иглу в заготовку. Та уперлась в осколок и не желала двигаться. Девушка приложила усилия, и игла еле-еле сдвинулась вперед. Еще усилие — и инструмент для работы фатрис проник в заготовку еще на толщину волоска. Девушка старалась, применив разное направление энергии. Использовала свою магическую ауру, усиление и даже обратилась к свету звезд. Но тщетно. Еще шаг толщиной в волосок — весь ее результат.

А она уже готова задохнуться от усердия, и усталость разливалась по мышцам.

— Все равно что обычной иглой каменную стену прошивать, — призналась она. — Это даже сложнее, чем я думала.

— Вдохновилась? — вскинув брови, поинтересовался Дархад.

— Не знаю… — поникла Эрфарин. — Иногда вершины пугают и вовсе не хочется на них взбираться…

— Не ощущаешь вызова? — задал он следующий вопрос. — Желание сломать эту надменность?

Супруга задумалась, но не нашлась с ответом.

— Как ты стал Мастером? — взамен спросила она. — Все говорят, что это… почти невозможно описать словами. Поэтому нет никаких учебников и каких-то техник.

— Да, это действительно трудно описать, — признался Мастер Ночи.

Он проявил свою ауру, и Эрфарин даже отшатнулась, потому что та продолжала уплотняться. В конце концов темные потоки энергии обогнули всю фигуру мужчины наподобие вихрей.

И каждый поток заметно притягивал к себе энергию. Энергию мироздания. Та сама вливалась в них, как протоки — в реку.

Девушка проявила свою ауру. Тоже потоки, но более прозрачные, не такие сильные и структурные. И не притягивающие ничего, пока она сама не приложит для этого усилия, пока она не проявит волю и не сосредоточится.

Вот в этом и состоит разница.

Все люди в мире были вынуждены сами обращаться к энергии мироздания и черпать ее столько, на сколько хватит возможностей. Это походило на вдох. Он мог быть коротким или долгим, но у него всяко есть предел. У каждого человека свой.

Мастера же переступили эту ступень, им не требовались усилия. Они не ограничивались вдохом, потому что они научились дыханию. И энергия мироздания притягивалась к ним сама.

До ступени «мастерства» опасностей от магии как таковых не существовало, но проявлялись ограничения. Каждый человек обязан прикладывать все больше усилий, чтобы притянуть все больше энергии, если желал развития.

На ступени «мастерства» ограничений уже не существовало, но как раз проявлялась опасность. Если позволить энергии мироздания влиться слишком большим и бурным потоком, это приводило к полному выжиганию собственной силы и ее потери. Или вовсе к смерти.

В первом случае за каждый глоток нужно было бороться, во втором — постоянно отказываться от излишества.

Мир никому не позволял обрести всесилие.

— Для меня это оказалось похоже на повтор одного и того же действия несчетное количество раз, — произнес