Мастер Ночи и белая кошка - Дарья Нико

Руки Эрфарин неустанно двигались, внимательные серо-голубые глаза выискивали уголки, в которые следовало направить больше сил.

Несколько нефритовых игл вдруг сошлись ближе друг к другу и рванули вперед еще быстрее. Они прошили насквозь бросившийся к девушке кошмар. Световые нити резко перекрутились и разошлись в стороны, разрывая порождение магии Ночи в клочья. Эрфарин, избавившись от этого материального воплощения ужаса, лишь хмыкнула и пошла дальше, тут же о нем позабыв.

Увлекшись работой, она поняла, что прошло несколько часов, лишь потому, что черпать энергию из силы Дня стало сложнее. И девушка осознала, что за пределами Фатеаса наступили сумерки.

Можно было продолжить работу и дальше, но это потребовало бы больше усилий. А усталость все-таки подкралась, легла тяжелым плащом на плечи.

Эрфарин остановилась, оценила собственные труды и засчитала себе неплохой успех. По крайней мере, теперь все ее старания давали в том числе и видимый результат, а не просто пропадали где-то в глубокой темной бездне.

Фатеас приободрился. Энергии Дня и Ночи стремились к балансу уже и по своей воле, тем самым помогая девушке. Тьмы еще было много, однако дышать вновь стало чуть легче.

Эрфарин скрыла ауру и обратила внимание, что за ней следуют собаки. Животные, конечно же, тут же удостоились тепла нежных рук и небольшой игры в догонялки. Девушка приняла облик кошки и пробежалась с ними по границам магической земли.

Это вовсе не отняло силы, а дало прилив новых.

Оказавшись рядом со зданием Созидательного зала, она вновь приняла человеческий облик и осторожно шагнула внутрь.

Молот раз за разом тяжело опускался на концентрированный сгусток энергии Ночи. Сила тьмы вихрилась вокруг Мастера Ночи, и он направлял ее, вкладывал в свой удар.

Дархад выглядел еще более сосредоточенным, чем обычно. Он без устали бил и бил по сформированному квадрату абсолютно черного цвета, и вибрация от удара расходилась по всему Созидательному залу.

На стойке стояли песочные часы, и время стремительно утекало.

Мастер Ночи сделал очередной замах. Гул от удара рванул во все стороны, заставляя воздух трескаться. Энергия Ночи обрела черты волны и докатилась до самого входа.

Эрфарин мягко отвела ее от себя собственной магией Дня.

В душу девушки закралось тревожное чувство. Она вглядывалась в супруга с беспокойством, ощущая что-то не то…

Замах. Сила всего могучего тела в этом движении. От предельного усилия на лбу обозначились вены.

Удар. Волна силы. Еще могущественнее прежнего.

Песок в часах быстро падал вниз.

Замах. Сила каждой жилы в нем. Дыхание Мастера Ночи слишком тяжелое и рывком вырывается из легких, заставляя его лицо искажаться в немыслимом напряжении.

Удар. Волна. Эрфарин вновь защитилась от энергии Ночи, в которой уже промелькнули самые настоящие черные искры.

Девушка впервые видела такое. Тем не менее красивое зрелище не смогло отвлечь ее от переживаний.

Она хотела податься вперед, в ней росло желание остановить ковку, но… она не смела.

Ей казалось, что если она остановит Дархада, то это будет неправильно. Даже несмотря на то, что он достиг предела и мучил себя.

Высокие результаты требуют колоссального труда. И Мастер Ночи этот труд вкладывал с полной самоотдачей.

Замах. Едва заметное промедление — тренированные мышцы устали, они сдавались, возможно, даже сдались, но воля человека заставила совершить их очередное преодоление предела.

Удар. Тяжелейший из всех. Волна стала потоком, искры рассыпались часто и густо. Энергия Ночи ликовала.

Скованная сила будто бы пела на каком-то своем языке, и чувствовать ее можно было только кожей и душой.

Время истекло.

И тут случилось немыслимое — Дархад покачнулся.

Эрфарин впервые за все время, что наблюдала за его работой, поняла, что он отдал все силы. Немыслимо тяжелый молот с грохотом выпал из ослабевших рук.

Мастер Ночи уперся ладонями в стойку, словно бы готовый вовсе распластаться на ней или, хуже того, вовсе рухнуть на пол.

Девушка быстро подошла к мужу, всматриваясь, как он морщится от боли во всем теле и даже с присвистом втягивает в себя воздух. Крупные капли пота скатывались по его лицу.

— Дархад…

— Сейчас пройдет, — упрямо мотнул он головой.

Перед глазами мутилось, очертания зала почти растворились в белесой пелене, и он жмурился, надеясь разогнать то, что мешает зрению.

Он ощутил легкое прикосновение руки Эрфарин к себе, и впервые оно вызвало у него неприязнь. И прежде чем справиться с собой, он отстранился.

Больно.

Даже от такого едва заметного касания.

Тело, испытавшее перенапряжение, пропустившее через себя слишком большое количество магической энергии, обостренно реагировало на все.

До него сквозь звон в ушах донесся глубокий вздох девушки.

Обидится? Хард…

— Тебе больно, — утвердительно заявила Эрфарин, и в ее голосе отчетливо звенела тревога. — Не знаю, в чем необходимость доводить себя до такого состояния, но раз уж надо, то давай ты хотя бы не будешь противиться помощи. Тебе нужно присесть.

Она сильнее вцепилась в его руку и принялась упорно тянуть за собой.

Дархад вынужденно покорился ее воле и позволил провести себя через зал и усадить на стул. Эрфарин пододвинулась ближе к супругу и принялась переживать.

Он это понял по ее дыханию и некой напряженности, что вилась вокруг стройной фигурки. Так как перед глазами стало проясняться, он рассмотрел еще и поджатые губы и характерную складку между бровей.

— Говорю же, сейчас пройдет.

Супруга шумно выдохнула.

Ее взгляд скользнул по рукам Мастера Ночи, и она заметила, как он характерно сжимает и разжимает кулаки.

— У тебя судороги от перенапряжения.

— Ничего. Иногда бывает.

— Так не пойдет.

Эрфарин поднялась, обошла мужа с одной и другой стороны, слегка прикасаясь к его плечам.

Дархад даже шею вывернул, чтобы попытаться посмотреть на нее. Но девушка схватила его голову ладошками и повернула так, чтобы он смотрел ровно перед собой.

— А что ты собралась делать? — осторожно спросил Мастер Ночи.

Она аккуратно прикоснулась к его плечу. Потом стала прощупывать всю руку вплоть до кисти.

— Будет слишком больно — скажи, — строго произнесла жена.

Эрфарин принялась разминать его мышцы. Очень чутко. Словно бы могла слышать их сокращение и ток самой крови. Он, скосив глаза вбок, наблюдал за тем, как по нему порхают изящные женские пальчики, с изумлением. Хотя пришлось признать и то, что в женских руках тоже обнаружилось достаточно силы.

А потом из артефакта хранения супруги появились иглы. Тонкие длинные иглы. Таких Дархад у нее еще не видел.

— Эм, решительная моя, а что?..

Игла резко вошла в надплечье, вызвав горячую волну тепла, распространившуюся по коже. Затем