Злодейка поневоле. Хозяйка заброшенной крепости - Адриана Вайс

Это моя вина.

Я сам подтолкнул ее к краю. Мое тотальное недоверие, мое желание всё решать за нее — вот что заставило ее бежать прямиком в этот ад.

Я думал, что защищаю ее, а на деле снова лишил ее права голоса.

Опустошенный и раздавленный, я делаю шаг назад, тяжело опираясь рукой о стол.

— М-милорд… — Зилот судорожно сглатывает, цепляясь трясущимися руками за край моей туники. — Милорд, простите меня! Я правда пытался ей помешать… Но, зато, я все-таки нашел способ вытравить древнего бога из ее тела!

Я вскидываюсь. Внутри вспыхивает надежда.

Огонь бурлит в венах, я готов сделать все, что угодно, лишь бы этот кошмар закончился.

— Говори!

— Если леди Хелена действительно ваша Истинная, то поможет магия Истинного Пламени, — торопливо, задыхаясь, шепчет Зилот. — Вы должны будете влить свой драконий огонь в ее тело. Магия истинности должна защитить ее плоть от вашего пламени.

Я чувствую, как мой внутренний дракон ликует.

Если понадобится, я отдам ей все свое пламя без остатка!

Я выжгу из ее тела этого темного бога без остатка!

— Я сделаю это! — твердо чеканю я, уже разворачиваясь к двери.

— Но, Ваша Светлость! — отчаянный вскрик Зилота бьет меня в спину. — Выслушайте до конца! Это не все…

Я оборачиваюсь.

— Но это подействует только в одном случае… — добивает меня маг дрожащим шепотом. — Только если леди Хелена примет вас и вашу магию. Если в этот момент она отторгнет вас… если ее обида, ее боль и ненависть к вам окажутся сильнее… ваше пламя сожжет ее заживо. Вы убьете ее своими собственными руками.

Я застываю, превращаясь в каменное изваяние.

Воздух выбивает из легких. Каждое слово магистра — это отравленный кинжал, проворачивающийся в моем сердце.

Я должен влить в нее смертоносный огонь, но чтобы она выжила, она должна простить меня. Простить мое клеймо, простить изгнание, то, что я не верил ни единому ее слову. Простить за то, что сломал ее жизнь.

Даже я сам понимаю, что это невозможно.

Я этого совершенно не заслужил.

Как я могу требовать от нее доверия, если сам ни разу не доверился ей?

Я вспоминаю холод в ее глазах, который я видел всего час назад и понимаю, что в ее сердце нет ни намека на прощение.

А это значит, что я рискую стать ее палачом.

Снова.

Внутри меня обрывается всё. Меня трясет от невыносимого ужаса перед этим выбором.

Но сдаться — значит добровольно отдать ее Тьме.

Я резко втягиваю носом воздух, отбрасывая прочь эмоции. Время на исходе.

— Айзель! — мой рев сотрясает коридоры замка.

Ворвавшийся начальник стражи вытягивается по струнке.

Я резко вскидываю голову. Моя тактика меняется в корне.

— Отменить общий сбор, — чеканю я!

Нет времени собирать полноценную армию, нет времени на подготовку.

— Поднимай мою элиту, Крылатую Гвардию! Пусть седлают боевых виверн, драконы готовятся к боевой трансформации! Мы выступаем немедленно!

Я должен быть там.

Я обязан успеть.

Если я опоздаю хотя бы на мгновение, то потеряю ее. Потеряю уже не только как свою истинную, но и как человека.

И тогда мне самому уже будет плевать на этот мир.

Я сам сожгу его дотла.

Глава 72

Алена

Внутренний двор Сумрачной Крепости похож на растревоженный муравейник.

Мы в спешке раздаем остатки оружия из арсенала всем, кто способен его держать в руках.

В нескольких метрах от меня Версен с остервенением руководит постройкой баррикад.

Воздух гудит от тяжелого, почти осязаемого напряжения, звенит от лязга металла и криков. Время утекает сквозь пальцы, как песок.

Внезапно черное небо над Крепостью разрывается с оглушительным, первобытным ревом.

Я вскидываю голову, и мое сердце пропускает болезненный удар.

Прямо во внутренний двор, ломая каменные парапеты, поднимая гигантские вихри грязного снега и пепла, приземляются полтора десятка огромных крылатых теней.

Виверны. И драконы.

Среди них и сам Риардан. Едва его лапы касаются промерзлой земли, он окутывается пламенем и перевоплощается в человека.

Он выглядит как сошедший с древних фресок бог войны. Его темные волосы растрепаны ветром, вертикальные зрачки полыхают расплавленным золотом, а в руке сжат обнаженный, искрящийся магией меч. От одного его вида у простых солдат подкашиваются колени.

В этот момент внутри меня все покрывается льдом от паники.

Он нашел меня. Он здесь.

Мой разум кричит об опасности: сейчас он в бешенстве раскидает всех, скрутит меня, накажет за неповиновение и снова утащит обратно в замок.

Его взгляд мгновенно, безошибочно выхватывает меня в толпе. Он бросается ко мне, сметая всё на своем пути, но вдруг…

Путь ему преграждает Кром.

Охотник складывает руки на груди и встает между мной и разъяренным Владыкой. Обычный человек против высшего дракона.

— Только через мой труп, ящер! — рычит Кром, и в его голосе звучит абсолютная готовность умереть прямо здесь и сейчас. — Она ехала сюда спасать своих людей, а не для того, чтобы ты снова заковал ее в цепи! Отойди от нее!

Я задыхаюсь от ужаса.

Мое воображение уже рисует чудовищную картину: сейчас Риардан просто испепелит Крома на месте, одним взмахом меча снесет ему голову.

Я открываю рот, чтобы закричать, броситься между ними, закрыть Крома своим телом…

Но происходит то, что ломает всю мою картину мира.

Риардан замирает.

Он даже не смотрит на Крома. Его полыхающий взгляд сфокусирован только на мне.

И в этих глазах нет ожидаемого гнева.

Нет ярости ущемленного хищника. В них плещется отчаянный животный страх.

Страх… за меня.

Секунда тянется как вечность. А затем Риардан совершает то, чего от него не ожидал никто в этой Крепости.

Он медленно, демонстративно опускает оружие. С сухим, лязгающим звуком, который эхом разносится в повисшей над двором тишине, он убирает свой меч в ножны.

Кром недоуменно моргает.

Риардан же поднимает пустые руки на уровень груди, показывая, что безоружен.

— Я здесь не для того, чтобы запереть ее, — хрипло, тяжело дыша, произносит он. Его глаза по-прежнему прикованы к моему лицу. — Я здесь, чтобы защитить ее.

Земля уходит у меня из-под ног.

В голове не укладывается. Этот гордец только что добровольно сложил оружие перед преступником ради меня?

Мое сердце предатеьски сжимается. Эта искренняя покорность бьет по моим нервам сильнее любого кнута.

Я делаю глубокий вдох, собирая свою волю в стальной кулак. Выхожу из-за спины