Что несёт тьма - Дженна Вулфхарт

— Понятия не имею, о чем ты, — пожимаю я плечами.

— Нет. Ты что-то с ней сделала. — Она делает шаг ко мне, одновременно подавая знак остальным. — Не слушайте Верховную Суинврагеды. Она ревенант.

Я поджимаю губы.

Ну, блядь.

— Серен, ты будешь защищать каждого повстанца в этой комнате от любого, кто попытается причинить им вред.

— Я говорила Лоури, что тебя следовало держать под замком в подземельях, — рычит Серен. — Но нет, она решила сделать из тебя свою ручную зверушку. Думала, что сумеет тебя приручить. Но, как оказалось, даже прирученные звери иногда кусаются.

Это последнее, что я успеваю услышать, прежде чем в следующее мгновение зал захлестывает хаос.

Ритфелвиры мгновенно расходятся по залу, вклиниваясь между повстанцами. Меч Морган широкой дугой обрушивается на Риан, и та лишь в последнее мгновение успевает вскинуть собственный клинок. Клинки сталкиваются с оглушительным звоном, и сила удара отдается по всему ее телу.

Еще двое устремляются к арфе. Бриок бросает свитки, выхватывает меч и с размаху вонзает его в плечо ближайшего противника. Стражник ревет от боли. Гетин поспешно отступает от арфы, и уже в следующую секунду они с Бриоком сражаются как единое целое, двигаясь так слаженно, будто тренировались вместе сотни раз.

— Твой драгоценный Король Зимы и с этим ничего не сможет поделать. — Пальцы Серен вновь впиваются мне в плечо, пока она шипит мне на ухо. — Если только не решит рискнуть жизнью всех твоих друзей.

Сквозь царящий вокруг хаос я замечаю Талиесина. Теперь он сражается с Морган, пока Риан отвлеклась на другого противника. Его движения жестоки и безупречно точны. Каждый удар вынуждает Морган шаг за шагом отступать. Стоило ему пустить в ход лед, и все семеро противников рухнули бы сразу.

И все же я не могу не признать, что Серен права. Комната превратилась в сплошное месиво из тел, клинков и мелькающих силуэтов. Все слишком близко друг к другу. Стоит ему лишь немного ошибиться, и лед накроет не только врагов, но и каждого из нас.

Я резко поворачиваюсь к Серен.

— Я приказала тебе защищать повстанцев, — выплевываю я. — Это приказ. Немедленно выполняй его. Помоги Бриоку и Гетину.

Она зло шипит сквозь зубы, но все же разжимает пальцы. С диким воплем выхватывает кинжал и бросается на Ритфелвира, стоящего ближе всех к арфе.

Именно в этот миг клинок Ритфелвира пронзает живот Арианелл.

Я чувствую этот удар так, словно клинок пронзил меня саму.

Время будто на мгновение замирает, а затем все снова приходит в движение. Тело Арианелл безвольно обмякает, свет в ее глазах гаснет. Ритфелвир с силой отталкивает ее от себя. Она ударяется о стену и тяжело оседает на пол, а сверху на нее дождем сыплются испачканные кровью звездные карты.

На одно страшное мгновение я перестаю дышать.

Только не Арианелл.

В следующий миг я уже оказываюсь рядом с убийцей, даже не успев понять, как преодолела разделявшее нас расстояние. Я выхватываю кинжал из-за пояса, где он все это время оставался нетронутым, и одним быстрым движением полосую врага по горлу.

Этого мало.

В следующее мгновение я уже стою за спиной другого.

— Марволаэт.

Потом еще одного.

— Марволаэт.

Теперь мою ярость уже ничто не сдерживает.

Когда падает третий, я вдруг замечаю наступившую тишину и только тогда понимаю, что бой закончился. Серен, Бриок и Гетин успели справиться со своими противниками. Они тяжело дышат, но не ранены. Талиесин и Риан стоят над телами поверженных врагов. Их руки покрыты кровью врагов.

Каким-то чудом мы победили.

И все же гул в ушах не стихает. У меня нет ощущения, что все закончилось. Это еще далеко не конец.

На короткое мгновение я встречаюсь взглядом с Талиесином, и этого оказывается достаточно. Я понимаю, что делать дальше, и без колебаний беру командование на себя.

— Нам нужно завершить церемонию прежде, чем сюда прибудет подкрепление, — говорю я, направляясь к арфе. — Раз Серен уже здесь, остальные тоже скоро появятся.

Побледневший Гетин возвращается на свое место у арфы. Бриок молча подбирает с пола рассыпавшиеся свитки. Никто больше не произносит ни слова.

Подойдя к Серен, я останавливаюсь прямо перед ней.

— Ложись на пол.

Она медленно опускается на колени, затем ложится на спину. Все ее тело дрожит от сопротивления, которое она не в силах преодолеть. Я ставлю сапог ей на шею. Ее глаза встречаются с моими — такие же алые, как кровь Арианелл.

— Ну и каково это? — спрашиваю я, глядя на нее сверху вниз. — Быть вынужденной подчиняться чужой воле? Неприятно, правда?

— Мы никогда не заставляли тебя делать то, чего ты сама не хотела, — едва слышно отвечает она. — Тебя нужно было лишь слегка подтолкнуть. Все остальное было твоим выбором.

Во мне снова вскипает злость.

— Начинай, Гетин. Играй.

Я по-прежнему не свожу взгляда с лица Серен.

— Вы все еще пожалеете об этом. Но сильнее всех — ты, некромантка.

Она скалится, глядя на меня снизу вверх. Я сильнее вдавливаю сапог ей в горло и, подняв глаза на Гетина, коротко бросаю:

— Играй.

Его пальцы легко перебирают струны арфы, и жуткая, щемящая мелодия Баллады Богов наполняет Обсерваторию. Когда к ней присоединяется Бриок, его чистый тенор вплетается в музыку, а сама Обсерватория подхватывает этот звук и возносит его под раскрытый купол, к ночному небу.

Внезапно снаружи доносятся крики мертвецов. Их хриплые голоса разрывают красоту песни. Я морщусь и зажимаю уши руками, пытаясь отгородиться от этого жуткого хора, но в тот миг, когда их голоса неожиданно начинают сливаться с музыкой, меня наконец осеняет.

Они вовсе не кричат. И даже не вопят. Они пытаются петь. Не какую-то случайную песню, а именно эту.

Пока я слушаю музыку и эти голоса, чувствуя, как воспоминания одно за другим пронзают мое сознание, все вокруг постепенно складывается в единую, пугающую картину. Мертвецы оказались в ловушке. Лишившись звездной магии, которая могла бы провести их в Иной мир, они просто не могли уйти. Все это время они ждали. Молили, чтобы кто-нибудь вновь спел Балладу Богов и наконец позволил их душам обрести покой.

Музыка становится все громче. Каждый новый аккорд отзывается в осколках моей памяти, пока Баллада не достигает всепоглощающего крещендо.

А затем наступает тишина.

Мертвецы умолкают.

В Обсерватории все замирают, перестав даже дышать.

Через раскрытый купол проносится поток серебряного света. Он стремительно пересекает зал, устремляется вниз по лестнице, вырывается наружу через двери и разливается над всем миром.

В следующее мгновение земля под ногами содрогается от гулкого взрыва.