Что несёт тьма - Дженна Вулфхарт

Крики больше не звучат, и я почему-то знаю, что уже никогда их не услышу. Мертвецы наконец обрели покой.

Сердце бешено колотится в груди, когда я запрокидываю голову. Надо мной, насколько хватает взгляда, раскинулся сверкающий небесный свод. Звезды. Повсюду звезды. Сотни… нет, тысячи. Крошечные серебряные огоньки излучают магию, осыпая мир серебристым дождем. Я глубоко вдыхаю и чувствую ее вкус на языке.

Талиесин обнимает меня за плечи, и я прижимаюсь к его груди. Мы молча смотрим вверх, согреваясь сиянием нового мира.

Мира, которым Орден больше никогда не будет править.

— Звезды вернулись, — говорю я, снова переводя взгляд на Серен. — Ты проиграла.

— Проиграла? Боюсь, это ты жестоко ошибаешься. — С ее губ срывается гортанный смех. — Когда-то магия связывала эльфов каждой данной ими клятвой. Теперь она вернулась, и все обещания, которые вы когда-либо дали, вновь обретут силу.

У меня замирает сердце.

— Каждая клятва… — едва слышно повторяю я.

Рука Талиесина крепче сжимает мое плечо.

Я собственной рукой лишу изгнанника жизни. Моя клятва.

С другого конца комнаты доносится потрясенный возглас Риан:

— Но это значит…

Закончить она не успевает. Сотни воспоминаний одновременно обрушиваются на меня, сметая все преграды, накатывая одно за другим и сплетаясь в неудержимый поток, пока я окончательно не тону в них.

СOTНИ ЛЕТ НАЗАД

Королева Смерти. Звучит многообещающе. Я закидываю ногу на ногу и рассеянно набрасываю силуэт своей Огненной птицы, пока сереброволосый Король Зимы уверенно шагает по узкой ковровой дорожке к моему трону. Он чертовски хорош собой: полные губы, четко очерченная челюсть, пронзительные голубые глаза. Серебряная корона покоится у него на голове, а светлые пряди мягко касаются заостренных кончиков ушей. Большинство богов поразительно красивы. Но в нем есть что-то такое, от чего невозможно отвести взгляд.

Он кланяется мне, а затем выпрямляется.

— Богиня Тьмы, Королева Смерти. Рад наконец познакомиться с вами лично. Я принес вам цветы.

Он протягивает мне букет цветущей рябины.

— Благодарю вас, Бог Льда, Король Зимы. — Я вздыхаю. — Неужели без всех этих церемоний никак нельзя?

На его губах появляется улыбка, и в груди у меня что-то едва заметно дрогнуло. Странно. Не припомню, чтобы одна-единственная улыбка когда-либо вызывала во мне подобное чувство.

— Думаю, можно. — Он кивает в сторону двустворчатых дверей, ведущих в мой сад на самом краю обрыва. — Есть кое-что, о чем нам стоит поговорить. До меня дошли тревожные слухи о группе учеников, проваливших испытания. Они злятся на нас — на всех богов — за то, что мы лишили их дара магии. По слухам, они замышляют месть.

Я вопросительно выгибаю бровь.

— Расскажи подробнее.

— Они называют себя Орденом.

Воспоминания уносят меня еще дальше в прошлое, а затем снова стремительно несутся вперед, сменяя друг друга так быстро, что я едва успеваю уловить отдельные образы.

Его тело прижимает меня к постели. Его губы скользят по моей коже.

— Я, черт возьми, так сильно тебя люблю, — выдыхает он мне в губы, и я выгибаюсь ему навстречу, когда его губы касаются моей груди.

Он стоит передо мной, протягивая мне руку. В его глазах горит огонь, и от этого у меня внутри разливается тепло, которого я никогда прежде не знала. Тьма и смерть всегда были частью меня, но именно он вернул меня к жизни.

Верхний ярус Обсерватории заполнили наши союзники — боги, живущие в этом мире. Над нами сквозь раскрытый купол мерцают звезды. От стены к стене тянутся гирлянды, а цветы рябины покрывают каждую свободную поверхность. Воздух наполнен их сладким ароматом.

— Ангарад Морган, — произносит Араун Могучий, стоящий рядом с нами. Мы просили не использовать титулы. Только наши древние имена, неведомые почти никому, чтобы скрепить клятву, что навеки соединит нас. — Берешь ли ты Талиесина Винна в законные мужья перед лицом богов, чтобы быть с ним в горе и в радости, в жизни и в смерти, во веки веков?

— Да, — шепчу я, чувствуя, как по щекам катятся слезы счастья. Еще никогда сердце не переполняло меня таким счастьем.

Араун поворачивается к Талиесину.

— А ты, Талиесин Винн, берешь ли Ангарад Морган в законные жены перед лицом богов, чтобы быть с ней в горе и в радости, в жизни и в смерти, во веки веков?

— Каждой частичкой своего существа — да, — отвечает он, и его голос дрожит от переполняющих чувств.

Араун тепло улыбается.

— В таком случае объявляю вас мужем и женой.

Обсерваторию пожирает огонь. Страх мне почти неведом, но сегодня он все-таки настиг меня. Орден оказался куда опаснее, чем мы могли предположить. Они знали, что мы соберемся здесь все вместе, и принесли железные сети, чтобы лишить нас магии и увести с собой. Меня спасли лишь Огненные птицы, которые теперь кричат высоко над нами, сквозь дым и пламя.

Если я ничего не сделаю…

Я поднимаю перед собой дрожащие руки. Орден намерен с помощью арфы Арауна отнять магию у богов и перелить ее в сосуды, приготовленные для своего короля, чтобы сделать его непобедимым.

Человека с прогнившим сердцем.

Я не могу этого допустить. Любая из наших сил опасна в его руках, но сила Арауна — особенно.

Стоя на коленях посреди бушующего пламени, я поднимаю руку к затянутому дымом небу и произношу слово, способное погубить нас всех. Но хотя бы короля я утяну за собой.

— Марволаэт, — шепчу я.

Магия обрушивается на меня всей своей мощью. И почти сразу я понимаю, что все пошло не так. На это требуется слишком много силы. Слишком много, чтобы расколоть звезды. Я пытаюсь сдержать ее, соткать из нее завесу, но она уже вырывается из-под моего контроля.

Она сжигает меня до самых костей, до самого костного мозга.

Перед глазами темнеет. Крики заглушают рев бушующего вокруг пламени.

А потом я падаю на землю, в сознании, но уже ничего не видя.

Меня держат сильные руки. Даже сквозь удушливую гарь я чувствую аромат цветов рябины, которым пропитана рубашка Талиесина.

Он нашел меня.

За сомкнутыми веками вспыхивают оранжевые отблески. До меня доносится рев огня. Жар опаляет кожу.

Но почему вокруг огонь? Где я?

Талиесин выносит меня из огня. Я безвольно утыкаюсь лицом ему в грудь и глубоко вдыхаю знакомый запах.

Я пытаюсь спросить, куда он несет меня, но тьма снова накрывает меня.