Когда мотылек полюбил пчелу - Пеппер Винтерс

Я не стал задумываться о том, откуда я это узнал. Я просто знал.

Пальцы жаждали дотронуться до тонкой материи паутины, до хранящихся в ней знаний. Каждая нить хранила столько великих тайн – куда более великих, чем все, что я мог бы вспомнить. В каждой струне таилось прошлое, настоящее и будущее, и мне оставалось только коснуться паутины, чтобы вспомнить все, что я потерял.

Я попытался подлететь к гобелену паутины, глядя на темный горизонт – вся структура тонула в темноте.

Но кто бы ни держал меня в заложниках, он не отпустил меня.

Я все еще парил, будто связанный невидимыми веревками. Я пытался выбраться из них.

Пинал ногами и извивался всем своим несуществующим телом. А потом появились мотыльки.

Дрожащие крылья их издавали жуткий звук, который становился все громче и громче: мотыльки закрыли собой почти все бесконечное небо. Их вибрации достали до звезд. Мотыльки стали так же непроницаемы, как окружающая меня темнота.

Я попытался сделать вдох.

Хотел моргнуть, чтобы хоть что-то увидеть.

Но не рассмотрел ничего, кроме стремительного потока мотыльков.

Все мотыльки мира накрыли меня: среди них я видел больших, словно птицы, и маленьких, словно мухи. Некоторые были цветастыми, как павлины, которых я видел в долине, другие предпочитали монохромность и чистоту, как луна.

Я вздрогнул, когда их мохнатые усики коснулись моего разума и моего духа. Их лапки прошли по моим плечам и вниз, по спине. Пыль с их крыльев покрыла мою кожу, пока я не начал светиться так же, как они: изумрудами, охрой, оловом.

Мотыльки подлетели поближе.

Они задевали меня крыльями.

Их гул становился все громче и громче, пока не заполнил уши. Мотыльки забрались ко мне в волосы и сели на глаза. Они пульсировали на моих руках и обвились вокруг лодыжек.

А потом облако чуть рассеялось, и мотыльки дали дорогу одному из них – он тут же подлетел к моему лицу.

Я хорошенько рассмотрел существо.

Его крылья были белыми, как волосы Руны, чуть загнутыми и пушистыми. Покрытыми раскаленной пылью. С каждым взмахом крыльев мотылек сбрасывал с себя бесцветный блеск, оставляя за собой серебристый след. Усики у него были черными и пушистыми. Полосатые черно-белые ноги дергались. А глаза… я застыл, глядя в эти глаза.

Они сияли, словно полная луна. В них таились ночь и звезды. В них скрывались все потерянные мной воспоминания и все то, что еще не наступило. Мы смотрели друг на друга.

Я улыбнулся, когда наконец начал медленно вспоминать. Я не знал эту темную династию, но узнал этого мотылька.

Я знал его, потому что был им. Что-то внутри меня встало на свое место. Что-то наконец освободилось.

Имя.

Всего лишь имя.

И больше ничего.

Но это было больше, чем ничего. Больше, чем то, что у меня было в течение долгого, очень долгого времени. Я открыл рот, чтобы произнести его.

Меня распирало от радости и благодарности. Но мотылек подлетел к моему рту.

Он опустился мне на язык, не дав произнести это слово. А потом проскользнул в горло.

Прямо и неумолимо.

Я начал задыхаться из-за его крыльев.

И проснулся.

И закричал…

Глава 27

Руна

Огонь погас много часов назад.

Пепел охладел, а солнце клонилось к горизонту, но незнакомец все не просыпался.

Я не отходила от него.

А Натим – от меня.

Волки тоже приблизились и опустились рядом с павшим членом своей стаи. Они лежали неподвижно. Они боялись. Желтые глаза их неотрывно следили за застывшим, словно труп, телом своего друга.

Слезы высохли, оставив на щеках моих соленые следы. Я пыталась сдерживать рыдания. Какой же глупой, ужасно глупой идеей был этот транс!

Я не обладала нужными знаниями. Не была настолько сильной.

Кто я такая, чтобы поверить в то, что могу вот так просто потребовать что-то у стихии, которая вместо приветствия всегда предупреждала меня.

Это моя вина.

Все это моя вина.

Кожа незнакомца посерела и на ощупь стала прохладной, словно река. Губы его чуть распахнулись. Глаза закрылись. Когда он закричал тогда, в огненном видении, и вырвал свою руку из моей, наша связь нарушилась.

И мы потеряли друг друга, как я потеряла Солина. Я покатилась сквозь пламя.

Меня кружило, я падала и резко проснулась на берегу реки. Но незнакомец… Он лежал на спине и не шевелился.

– Прошу… – пробормотала я, снова и снова повторяя просьбу, которая слетала с моего языка весь день. Пока не сорвала голос.

– Прошу, отпусти его! Куда бы ты его ни забрал, прошу, дай ему проснуться!

Огонь не ответил. Река не запела. Волки скулили, вжимаясь мордами в свои вытянутые лапы.

Натим прижался к моему бедру.

– Это моя вина, – шептала я. – Накажи меня, не его. Я – та, кого ты наделил своими дарами. Забери их, если должен. Если он не рожден в Квелисе, то и я тоже. Мы ведь похожи… так что, прошу, пусть он очнется.

День подходил к концу, нас накрыло ночной прохладой. Кожа незнакомца стала еще холоднее.

Он не…

Он ведь не…

Я уткнулась лицом в колени. Я даже думать об этом не могла.

Если он… мертв… я не знаю, что буду делать. Я недолго его знала, но он стал для меня настолько важным. Настолько настоящим.

Солнце начало опускаться за край земли, окрашивая тонкие плывущие облака в яркие цвета. Румяный розовый. Фиолетовый, словно синяк. Все это медленно растворялось в темной синеве.

Солнце угасало, прощаясь с этим ужасным, отвратительным днем. Я оглянулась на пещеру по ту сторону леса.

Мне нужно было сходить к Салаку. Альфа наверняка знает, что делать. Незнакомец ему не безразличен, волк присмотрел за ним, когда тот поранился. Альфа исцелил его от лихорадки, помог ранам зарасти. Ранам, которые должны были убить его.

Если Салак способен на такое…

Он сможет исправить и это тоже.

Он должен.

Я встала на колени и вытерла соленое лицо. Натим заблеял. Два волка, которые охраняли нас весь день, подняли рогатые головы и прищурились.

Я втянула ртом воздух и запнулась.

– Мне нужно… Нужно увидеть вашего альфу.

Волк поменьше чуть склонил голову. Другой поднялся на ноги и зевнул, обнажив ряд идеальных острых зубов. Он встряхнулся всем телом, подошел к незнакомцу и уткнулся в его бездыханную грудь мордой.

Мне хотелось отогнать хищника прочь. Мне стало не по себе. Если незнакомец умер, разве они станут…