Когда мотылек полюбил пчелу - Пеппер Винтерс

Он снова вынул пальцы, снова вставил – в такт нашему мучительному отчаянию.

Я заерзала под ним. Я была голодна. Мне хотелось большего.

Я нуждалась в этом.

Я потеряла себя.

И нашла в нем.

Разум все еще упрямо отказывался вспоминать все, что угодно, кроме этого. Это было мне знакомо. Это я вспомнила.

Рот Дарро снова накрыл мой. Его запястье двигалось меж моих ног. Я коснулась волчьего меха.

Пальцы заскрябали по нему: мне нужно было почувствовать Дарро так же, как он чувствовал меня. Нужно было погладить, коснуться. Заклеймить. В его груди родился жадный, похотливый стон.

Дарро убрал пальцы и начал помогать мне с его мехом. Пальцы его были влажными. Меха наконец начали поддаваться.

Мы столкнулись зубами – Дарро вновь яростно меня поцеловал.

Я коснулась его налившегося силой естества – пальцы мои горели…

Уголком глаза я увидела золотые пятна.

И как взмахнули два хвоста.

И как укусили острые зубы… Дарро закричал от боли.

Его тени растворились, и мы снова оказались в сумерках. Золотой свет тоже угас. Я увидела кошмарную стаю крадущихся рычащих волков с оскаленными зубами. На земле оставались отпечатки их лап.

Они яростно окружили нас, словно пытались напасть, но их сдержали тени Дарро.

Сквозь темноту что-то пролетело – быстрое и смертоносное. Я снова разглядела пятна.

Дарро вскочил, придерживая волчий мех вокруг бедер.

Я села. Син прыгнула на Дарро и клацнула острыми зубами. Он пригнулся, но полностью увернуться не успел.

Рысь запрыгнула ему на спину и впилась когтями в плоть. Еще немного – и она бы вцепилась ему в шею.

Дарро заревел и запрыгал. Виток абсолютной тьмы сбросил Син на землю так, словно она ничего не весила. Кошка извивалась в полете – сотканная из теней плеть ударила ее с удивительной точностью, а потом свернулась вокруг Дарро. Тот стоял, тяжело дыша и сжав кулаки. Его серебристые глаза сияли.

Вокруг него воздух полнился тьмой.

Син приземлилась на четыре лапы. Хвосты гневно разрезали воздух. Желтые глаза сияли ненавистью. Она припала на лапы и начала подкрадываться к Дарро, все быстрее и быстрее, готовая снова прыгнуть. Волки присоединились к ней – рога их разрезали сумрак. Они готовы были причинить вред члену собственной стаи, потому что он поцеловал меня.

– Хватит! – я вскочила на ноги.

Син замерла на какое-то мгновение и поймала мой взгляд. А потом она перевела его на незнакомца и прыгнула. Волки залаяли на рысь, но тоже прыгнули: три хищника напали на одного Дарро.

Я открыла рот, чтобы закричать. Убежать и попросить помощи. Но поздно. Пятнистая шкура и серебристые меха пролетели по небу. Зубы их сияли. Дарро не двигался.

По крайней мере, не в физическом плане.

Но стоило зверям прыгнуть на него, и они тут же оказались на земле: их прижимали к траве плотные, пульсирующие тени. Син выла и фырчала, задние лапы ее рыли землю, но плечи и шею прижали к обугленной траве, и она не могла выбраться.

Волков тут же отпустили: тени спали с них, словно Дарро не думал, что ему стоит их удерживать. Они вскочили на ноги и отпрянули от своего друга, больше не нападая.

Дарро слегка кивнул им, словно принимая их решение, а потом сосредоточился на рыси, которая клацала зубами и яростно фырчала.

– Довольно, – пробормотал он. – Я не причинил ей вреда. Хватит.

Син лишь сильнее начала вырываться.

Мне было больно видеть ее такой. Сердце разбивалось оттого, что она снова напала на Дарро из-за меня. Она ведь верила, что поступает правильно.

Я подошла к рыси, открыв сердце, так же как тогда, когда нашла Натима. Ярость кошки обожгла меня – наши души радостно переплелись.

– Син…

– Держись подальше, Руна. Вдруг она и на тебя прыгнет, – голос Дарро звучал мрачно – словно в нем жила та же тьма, которой он управлял.

Я покачала головой и преодолела разделявшее нас с пойманной рысью расстояние.

– Она этого не сделает, – сердце мое теплело с каждым шагом.

Та сила, та чувствительность к другим живым существам и их душам, что жила во мне, искрила и колола. Все мое тело дрожало: я ощущала чужое присутствие. Кости словно бы очистились. Кровь кипела.

– Прошу, Дарро, отпусти ее.

Он не стал спорить. И не отказал мне.

Он бросил на меня пылающий взгляд, почтительно опустил голову и подчинился.

Последняя лента тьмы исчезла с плеч Син. В темнеющем сумраке больше не осталось призванного тумана.

На меня обрушились эмоции рыси: беспокойство, паника, ярость… сожаление.

Она пришла защитить меня. Она не хотела никого убивать.

Позади меня раздалось несмелое блеяние Натима – он выбежал из-за деревьев и остановился рядом со мной. Его эмоции я тоже почувствовала: страх, облегчение и любовь. Я одарила его улыбкой. Син вскочила на лапы, стряхнув с себя остатки чужого захвата, и облизала губы.

Она посмотрела на хрупкого олененка. Но я не боялась.

Син не причинит ему вреда, потому что мы с Натимом связаны.

И связь эту не объяснить. Не понять.

Я опустилась на колени и распахнула объятья – Натим устроился у меня на руках. Я понадеялась, что Син тоже к нам присоединится.

И она не подвела.

Чуть опустив голову, рысь заскулила и буквально вбежала мне на руки. Провела шершавым, словно песок, языком по щеке и упала мне на колени, придвинувшись так близко, как только могла. Черный нос ее задвигался: она обнюхала свисавшие с моей руки ноги Натима, а потом чуть толкнула олененка мордой. Как быстро она привыкла к нему! Перекатилась на спину, подставив белый мягкий живот.

Я улыбнулась и посмотрела на Дарро. Пусть увидит, что Син совестно.

Дарро посмотрел на меня, но не улыбнулся: губы сомкнуты в тонкую линию, челюсти сжаты. Руками он опирался на рога одного из двух волков, которые несмело присели по обе стороны от него. В умных взглядах их читалось раскаяние. Серебряные кольца из глаз Дарро исчезли, сменившись знакомым дымом.

Волки облизали его грудь. Я чувствовала их вину и болезненную надежду на то, что Дарро их простит.

Он бездумно почесал их меж пушистых ушей, не отводя взгляда от меня. На лице его читалось столько вопросов.

Я, наверное, думала о том же.

Нас снова оттащили друг от друга. Еще одно предупреждение.

Син заскулила и уткнулась мне в ладонь.

Я оторвала взгляд от Дарро, отвлекшись от всего того вороха чувств, которые он во мне вызывал, и запустила пальцы в теплый мех рыси. Передала ей