Когда мотылек полюбил пчелу - Пеппер Винтерс

В груди Дарро родился рык. Он защекотал кожу на моем животе. Я таяла в его объятиях.

Он целовал меня так, как целовал в течение всех наших жизней. Целовал так, словно боялся, что я исчезну. Или исчезнет он.

Словно мы наконец проснулись от душераздирающего сна.

Дарро тяжело задышал, задвигав бедрами. Я удивленно охнула, почувствовав, как его поднявшееся мужество касается центра моего жара.

В спину словно вставили штырь, который тут же сжег солнечный свет в моей крови. И я отпустила себя.

Сдалась.

Зарылась пальцами в его волосы; язык его проникал все глубже, действовал все яростнее. Рот Дарро словно оставлял на моем синяки. Мы совсем затерялись друг в друге.

Жар. Ярость.

Так требовательно. Так разрушительно. Я раскрылась перед ним.

Он наградил меня тем, что потянул за волосы и снова качнул бедрами. Я чувствовала, как дико колотится его сердце, догоняя и мой неровный ритм.

Мы целовались с диким усердием.

Безумно.

Мы целовались так, словно поцелуи эти были знакомыми и правильными, хотя все во мне кричало о новых ощущениях и невероятно приятном, чуть ли не пьянящем потрясении.

Дарро содрогнулся и рвано хмыкнул.

Из спины его пролилась новая волна черноты, закрыв нас еще одним слоем тьмы. Кожа его засияла холодным светом.

В мире не осталось ничего, кроме нас. Ни звуков, ни воздуха, ни сумрака.

Дарро провел ладонями по моим волосам и опустил их на плечи, прижав меня к себе еще сильнее.

Он застонал: низ моего живота коснулся его стояка. Дарро задрожал так, словно я его сломала.

Я снова застонала, почувствовав внизу волну жара. Дарро продолжал двигать бедрами.

Солнечная метка моя взорвалась агонией. Разум поплыл.

Кровь пела.

Его прикосновения… ах, его прикосновения – это слишком.

Его поцелуй был смертью и жизнью, уничтожением и перерождением. Он убивал меня, воскресал меня, тащил на совершенно новый план существования.

Я вскрикнула. Руки Дарро обвились вокруг моей талии.

Он безо всякого труда, с изяществом, дарованным ему темнотой, стащил меня со своих коленей и вдавил в траву. Я раздвинула ноги – Дарро накрыл меня всем телом. Его бедра все еще покрывал волчий мех. Его рот клеймил меня так, будто Дарро не сможет дышать, пока мы не станем одним целым.

Его пальцы касались меня повсюду, будто он хотел дотронуться разом до всей меня. Отчаянно и жадно, с каждым касанием добавляя в мою кровь огня.

Я выгнула спину, когда Дарро взял мою грудь в ладонь, а потом задрожала, когда он сжал мое бедро. Его зубы зажали мое ухо.

Рука Дарро скользнула по моей ноге, обвела пальцами горящую метку, а потом забралась под платье из оленьей шкуры. Я замерла.

Во мне вдруг поднялся пробужденный Актором страх… и тут же исчез.

Ужасные воспоминания пытались перекрыть мою свободу выбирать, кого я хочу. Свободу желать. Дарро тоже замер.

Лежавшая на внутренней стороне бедра рука задрожала. Дарро уткнулся своим лбом в мой, рвано вдохнул. С диким фырчаньем он начал отдаляться от меня.

– Я не такой, как он. Я бы никогда…

– Все в порядке, – прошептала я, тяжело дыша. – Я… я хочу тебя.

И так оно и было.

Все казалось таким новым. Таким внезапным. Таким желанным, нужным и правильным.

Наши взгляды встретились – черные глаза Дарро горели серебром. Он всматривался в меня так внимательно, так нежно… его руки клеймили мое тело.

И в тот хрупкий, исступленный момент я увидела все, что должна была увидеть. Увидела его.

Нас.

Свое прошлое.

Свое настоящее.

Свое все.

Дарро молчал.

Ему и не нужно было говорить.

Я знала.

Знала, что его сердце тоже сжалось. Что все его тело было липким от пота и жарким, что оно рассыплется, если мы не будем касаться друг друга. Целоваться. Быть единым целом.

Я знала, потому что чувствовала то же самое.

С диким рычанием Дарро упал на меня. Впился в мои губы своими, жадно поцеловал, словно наказывая.

И я ответила на поцелуй.

Наши губы горели. Языки танцевали. Сердце переполняло ощущением дома.

Рука Дарро провела по моей ноге.

Я закричала в душераздирающем экстазе, когда пальцы Дарро коснулись той самой точки меж моих ног.

Меня накрыло отчаянием. Я хотела большего.

Хотела всего.

Я полностью сдалась Дарро, когда внутрь проник палец…

– Ох…

Он сглотнул, фыркнул и затерялся во мне. Заклеймил меня – я всегда принадлежала только ему. Палец проник глубже, и перед глазами замелькали падающие звезды.

Разум мой раскололся.

И на его руинах потерянная часть меня вдруг открыла глаза и узрела.

Увидела его.

Я охнула, вдруг вспомнив нас.

На вкус Дарро был как полуночный мед, и это я могла проверить в настоящем. Он всегда держался так почтительно.

И в Дарро было столько любви.

Я закричала: прикосновения его притягивали меня к вуали, за которой скрывалось столько разных вещей. Я хотела, чтобы он ее разорвал. Хотела увидеть каждое мгновение жизни, которую мы делили. Прочувствовать каждый запретный стук сердца.

Его палец задвигался внутри меня. Я застонала.

Раздвинула ноги еще шире.

Я все больше чувствовала себя собой – настоящей и такой живой, какой никогда не была.

– Руна… – выдохнул он с ворчанием, и к первому пальцу прибавился второй.

Я широко распахнула глаза. Дарро задвигал рукой.

Свет.

Нас окружал солнечный свет.

Я задыхалась от того, что Дарро со мной творил.

Черный кокон теней отражал сияние золотого света, возникшего из желания, из пробуждения.

Золотое сияние это исходило от… меня.

Дарро открыл глаза и замер. А потом с трудом выдохнул – так, словно горло его сдавило абсолютным восхищением.

– Это в самом деле ты, – в его глазах отражался мой мягкий свет.

Губы прикусаны. Любовь расплавлена.

– Звезды, как же я по этому скучал. Скучал по тебе.

Его губы снова нашли мои.

Он протолкнул вперед язык, его пальцы пульсировали внутри меня, касаясь, подталкивая к исступлению.

С мучительным стоном смешался мрачный смешок.

– Неудивительно, что меня к тебе так тянуло, – Дарро уткнулся мне в шею, провел языком от уха до челюсти. – Ты – сам свет, а я всего лишь мотылек… мотылек, который отчаянно хочет в тебе согреться.

Он вынул пальцы, но тут же вернул их на место.

Я запрокинула голову, потерявшись в поднимающемся ослепляющем блаженстве. Я царапнула спину Дарро. Я кружилась, словно звезда. Сияла как солнце.

Он укусил меня за шею. Теперь Дарро накрывал меня всей ладонью, и его мужское естество упиралось мне в бедро.

– Больше никогда, – тяжело