Цвет греха. Белый - Александра Салиева

— Думаю, тебе стоит вызвать скорую. Анна ещё может быть жива, — едва различимо произносит Нина.

Она права: и в том, что младшая Янг ещё не отошла в мир иной, и в том, что мне следовало бы позаботиться о том, чтоб она не сдохла, несмотря на то, что примерно того же она желала Нине и мне, учитывая яд. Как минимум потому, что мне есть за что с неё спросить, и я намерен воспользоваться своим правом по полной. Хотя и тогда не особо спешу, когда всё же достаю мобильник из заднего кармана и сообщаю, кому надо. Следом так же вызываю полицию. Как только я всё это делаю, я точно знаю, у нас едва ли остаётся пятнадцать-двадцать минут наедине, следует использовать каждую минуту, пока ещё возможно.

Первым делом уношу свою жену подальше от этих двоих психов. Спускаюсь вниз, на улицу, к оставленной там машине вместе с ней на руках, продолжая всё это время крепко прижимать к себе, не в силах ослабить объятия.

— Мы не можем прямо сейчас отсюда уехать. Потерпи немного, ладно? — оправдываюсь, когда усаживаю девушку на пассажирское сиденье.

— Ладно, — улыбается немного устало она в ответ.

Дверцу не закрываю, опускаюсь на корточки рядом с ней, аккуратно сжимая хрупкие пальчики в своей ладони, и вновь смотрю на неё. На моём языке до сих пор вертится тысяча вопросов, и я не знаю, с какого из них стоит начать и стоит ли вообще, может быть стоит дать ей больше времени и тогда она сама всё расскажет, когда будет готова. Но сообщение Данте я точно пишу. Ничего такого особенного. Простое и понятное лишь ему: «И правда тварь», а после переключаюсь на то, чтобы начать с себя:

— Прости, — сжимаю её прохладную ладошку в своей руке чуть крепче. — Что нашёл тебя так поздно. И за всё остальное тоже. Я бы никогда не привёз тебя сюда, если бы знал, чем всё обернётся.

— Вряд ли ты в самом деле виноват в том, что я собиралась замуж за мудака и моя свадьба обернулась катастрофой, — вздыхает Нина.

— Марк, он… — начинаю в свою очередь я.

Но так и не договариваю. Всё ещё помню про испорченное бельё. Где-то на мгновение я даже хочу, чтобы ублюдок был всё-таки жив. Тогда бы я исправил это лично, с максимально тщательной болезненностью.

— Если Марк и собирался что-либо сделать, то не успел, твоя сестра разбила ему голову кувшином, — с лёгкостью угадывает ход моих мыслей девушка.

Киваю в знак того, что я её услышал. И пожалуй, впервые за последние несколько суток могу полноценно дышать. Да, есть многое, что нам бы следовало ещё обсудить, но я решаю, что это не так уж и важно прямо сейчас. Ничего больше не спрашиваю. Просто обещаю:

— Со всем остальным я позже разберусь, хорошо?

Нина улыбается и обнимает меня за шею, положив голову мне на плечо. Но наша тишина длится недолго.

— Ты подписал бумаги на развод, — вспоминает она.

В её голосе слышится неуверенность и сомнение, что вызывает у меня невольную ухмылку. Я тянусь к карману своих джинс и достаю обручальную пару, которую я так и таскаю с собой с тех пор, как мне показали эти её кольца вместе с подписанными с её стороны бумагами на развод.

— Только для того, чтобы они привели меня к тебе, — говорю, как есть, протянув ей ювелирные украшения на своей раскрытой ладони, чтобы они вернулись к своей законной хозяйке.

Нина секунду медлит, а затем кивает, подбирает кольца и сжимает пальчики вместе с ними в кулак.

— Я тоже подписала, — вздыхает она. — Не помню, когда и как. После того, как Данте помог доставить тебя в больницу, мне вкололи успокоительное, а через некоторое время это сказалось, мне стало плохо. Дальше всё, как в тумане. Пришла в себя только сегодня.

— Главное, что ты в порядке, я тебя нашёл и всё закончилось, — касаюсь её плеча и ласково провожу по нему к спине, надеясь, что это хоть немного её успокоит.

Теперь Нина молчит. И размышляет над моими словами почему-то довольно долго.

— Ты прав, — в итоге соглашается она со мной. — Закончилось, — опять умолкает, выдерживает паузу. — Получается, теперь я могу вернуться домой? Раз Марка больше нет, то всё, о чём мы с тобой договаривались изначально, больше не имеет смысла. Всё. Конец.

Вот тут я напрягаюсь.

Мы разве не обсуждали с ней тему того, что всё случилось не только из-за того, как мы заключили сделку⁈

Обсуждали.

Тогда…

— Ты это сейчас к чему? — хмурюсь, глядя на неё.

Нина задумчиво кусает губы.

— К тому, что наша с тобой сделка больше не действительна. А всё остальное…

— А всё остальное целиком и полностью в силе, — перебиваю я её, пока она ещё к каким-нибудь выводам на фоне стресса от пережитого не пришла. — Даже не надейся, что я тебя ещё хотя бы на одну минуту оставлю без присмотра, — добавляю строгим тоном.

Возможно, чуточку издевательски.

— Это ещё почему? — ожидаемо возмущена она.

Где-то вдали слышится шум сирен. К моей досаде. То ли полиция, то ли скорая, но в любом случае они поспевают слишком быстро, гораздо быстрее, чем я рассчитывал. Именно поэтому, вместо того, чтобы как следует и самому поразмыслить над ответом, после чего поделиться с ней тем, как сильно я переживал, пока искал и не находил её, я всё сокращаю до наиболее важного:

— Потому что я люблю тебя, глупая, — улыбаюсь.

Возмущения на её симпатичном личике не становится меньше. Я того вовсе и не жду. Наоборот. Улыбаюсь лишь шире, когда слышу встречное:

— Сам дурак!

— Почему это я дурак?

Нина закатывает глаза с таким видом, будто сильно сожалеет о том, что я её спас, да и вообще нашёл. Но почти сразу с нежностью и ласково улыбается мне, коснувшись ладонью моего лица.

— Потому что я тебя тоже очень люблю…

Эпилог

Нина

По всей поверхности мраморной столешницы около раковины в ванной валяются разноцветные упаковки с тестами на беременность, а у меня жесточайшее дежавю. Как и семь лет назад, я чувствую себя совершенно одинокой и несчастной, пока малодушно зажмуриваюсь, нервно кусая губы, не находя в себе смелости взглянуть на ту единственную пластиковую хреновину из всех, что у меня под рукой и должна вот-вот продемонстрировать результат, который станет вердиктом моей дальнейшей жизни.