Тень Элларии - Джулия Фокс

Я медленно поднялась, подхватывая Даниэллу, и только теперь позволила себе осмотреться.

Король стоял в центре комнаты, опираясь на край тяжёлого стола. Его спина больше не была прямой. Плечи опали, лицо, некогда полное холодного достоинства, стало серым, почти прозрачным, под глазами залегли тени, губы побледнели. Его аура — та самая бездонная воронка, которую я когда-то боялась даже разглядывать, — теперь дрожала, как пламя на ветру. Сущность всё ещё держалась за него, как хищник, вынужденный цепляться за ослабевшую добычу.

Я перевела взгляд в угол. Мама.

Она сидела на полу, прислонившись спиной к стене, и казалась меньше, чем когда-либо в жизни. Её волосы рассыпались по плечам, лицо было белым, как мел, губы потрескались. Руки безвольно лежали на коленях, пальцы едва заметно подрагивали. Её внутреннее пламя почти исчезло. Оно не просто потухло, а было выжжено до основания, будто она вычерпала себя до последней капли, оставив лишь пустую оболочку.

Бежать некуда. И именно поэтому я пошла к ней.

— Мама… — выдохнула я, и мой голос сорвался.

Она медленно подняла голову. В её глазах не было паники, была только бесконечная усталость. И вспышка тревоги, когда она увидела нас.

— Ты жива, — прошептала она едва слышно.

Я подбежала к ней, опустилась рядом и коснулась её лица. Кожа была холодной.

— Что ты сделала? — спросила я, уже зная ответ.

Она слабо улыбнулась, уголки губ едва дрогнули.

— То, что должна была сделать много лет назад.

Я посмотрела на Гидеона. Он не вмешивался. Только наблюдал, и в этом взгляде больше не было прежней уверенности. Он держался из последних сил.

— Ты прокляла его, — сказала я тихо.

Мама закрыла глаза и кивнула.

— Не его, — прошептала она. — То, что кормится им.

Я снова посмотрела на Короля. Теперь я видела это ясно. Его естество не просто истончилось, оно колебалось хаотично. Проклятие ведьмы — не разрушение, а раскачивание. Мама заставила его магию выйти из устойчивого ритма, нарушила симбиоз, сделала так, чтобы Сущность больше не могла питаться им ровно и стабильно. Она ударила в самое основание.

— Ты понимаешь, что сделала? — наконец произнёс Гидеон, и его голос был странно хриплым, словно слова давались ему через физическую боль. — Ты разрушила десятилетия равновесия. Ты обрекаешь нас всех.

— Нет, — прошептала она. — Я лишь перестала тебя держать.

Я почувствовала, как внутри меня поднимается холод.

— Ты отдала всё, — сказала я, и это прозвучало не как вопрос.

— Я устала быть корнем его власти, — ответила она тихо. — Пусть теперь держится сам.

Гидеон сделал шаг.

— Вы думаете, это конец? — произнёс он. — Даже ослабленный, я всё ещё связан с ней. Она не позволит мне упасть так просто.

Король вдруг резко выпрямился, будто в нём щёлкнул невидимый механизм. Не сказав ни слова, он метнулся к столу. Его движения были рваными и неточными, он схватил мел и опустился на колени прямо посреди комнаты. Камень под ним уже был исписан рунами, но он начал грубо и неровно чертить поверх них новые линии, так быстро, что мел крошился в его пальцах. Скрежет по камню разрезал воздух как скрип зубов.

Я медленно выдохнула. Вдох — сквозь вязкую, давящую магию. Выдох — чтобы не позволить страху захлестнуть меня раньше времени. Я прижала Даниэллу к себе крепче.

— Мама… — прошептала я, не отрывая взгляда от Короля. — Ты можешь идти?

Она попыталась пошевелиться, и её лицо исказилось от усилия.

— Немного… — ответила она еле слышно. — Не сейчас. Вам нужно бежать.

Не сейчас. Я оглядела стены. Руны переплетались плотной сетью, глушили всплески магии в помещении. Значит, нужно иначе. Найти слабое место. Разрыв. Перекос. Без искры мы не выберемся.

Глубоко внутри шевельнулась мысль, за которую я отчаянно уцепилась.

Ноа.

Он придёт. Он не остановится на полпути. И если где-то в этом дворце ещё есть сила, способная вызволить нас — это он. Мысль была почти безумной, ведь он стал другим. Я видела его и чувствовала. Он не тот, кого я любила. И всё же… он всегда шёл до конца.

Но... Если он придёт — нужно выиграть время. Если нет — я буду бороться сама.

Король продолжал чертить. Линии складывались в сложный, перекрещенный узор, вплетаясь в старые руны паразитирующим рисунком поверх больной кожи. Я узнала часть схемы — призыв. Не защита и не якорение. Он звал тех, кто стоял за его сделкой.

Паника ударила, как ледяная вода. Сердце забилось слишком быстро, а мой внутренний ритм потерял устойчивость. Нет. Только не это. Если он зовёт Хранителей, значит, он готов платить. Значит, он готов отдать что-то взамен. Или кого-то.

— Ты не посмеешь… — выдохнула я, но голос прозвучал тише, чем шелест сухих листьев.

Он не ответил. Его лицо было сосредоточенным и безумным. Последняя линия замкнулась, и в тот же миг узор вспыхнул изнутри тусклым, гнилым светом. Камень под ним втянулся, будто под тонкой коркой скрывалась живая бездна.

Я отступила и лихорадочно пыталась просчитать хоть что-то. Разорвать круг? Руны подавят меня. Ударить напрямую? Сущность ответит раньше, чем я закончу движение. Маму я не утащу — она едва держится. Бежать? Некуда.

Воздух начал ленденеть. В углах комнаты потемнело не от отсутствия света, а от сгущения. Тени вытянулись, стали вертикальными, обрели очертания, будто само пространство натянули на невидимый каркас.

Гидеон медленно выпрямился. Он вытащил узкий, с потемневшим лезвием нож и, не колеблясь, полоснул ладонь. Кровь упала в центр круга тяжёлыми каплями. Линии на полу загорелись ярче, впитывая её с жадностью.

Комната содрогнулась. Я почувствовала их.

Не тех демонов, к которым привыкла. Это было иное присутствие — упорядоченное и древнее. Их магия не пульсировала, она стояла ровно, как каменный столб. Сдержанная. Осмысленная.

— Я призываю вас, — прохрипел Гидеон. В его голосе отчаяние боролось с гордостью. — Сделка должна быть исполнена.

Тени отделились от стен. Высокие, вытянутые фигуры проступили в углах комнаты, вытолкнутые из иного слоя реальности. Постепенно они начали обретать очертания: тяжёлые тёмные мантии, костяные лица без рта, лишь с прорезями для пустых глаз…

Гидеон обернулся на меня.

— Отдай её, — сказал он тихо. Слова прозвучали буднично, и от этого стало тошно.

— Нет, — выдохнула я, отступая на шаг.

Одна из теней медленно