Тень Элларии - Джулия Фокс

— Ты не понимаешь, — Гидеон шагнул вперед. Кровь всё еще бежала по его кисти. — Это война.

— Она ребёнок, — прошептала я, вжимаясь спиной в холодный камень. Руны за мной вспыхнули, усиливая давление на мои чувства.

— Именно поэтому, — отрезал он. — Чистая душа.

Мама тихо застонала в углу, пытаясь подняться.

— Не смей… — её голос был почти не слышен.

Я попыталась вырвать из себя хотя бы искру, направить её на Короля, но магия глушилась стенами, рассыпаясь пеплом. Гидеон бросился вперёд. Я вскинула руку, инстинктивно заслоняя Даниэллу, но он перехватил моё запястье. Его пальцы были ледяными, но хватка отчаянно сильной.

— Это единственный способ, — прошипел он. — Ты думаешь, я хочу этого?

— Я убью тебя, старый безумец! — мой крик сорвался на хриплый вой.

Гидеон не дрогнул. Он двигался быстро для своего состояния. Его пальцы впились в плечо Даниэллы, и он резко дёрнул её к себе, разрывая мою хватку. Я почувствовала, как её маленькие пальцы соскальзывают с ткани моего платья, как она тянется ко мне. Время остановилось.

— Мама! — закричала она. Живой, надломленный крик.

Я вцепилась в руку Гидеона, пытаясь оторвать его, ударить, сделать хоть что-то, но магия отозвалась лишь глухим ударом в висках.

— Отпусти её! — я била его по плечам, по груди, рвала ткань его одежд.

Даниэлла вырывалась, колотила его кулачками, царапала лицо. Она кричала так, что звук резал слух. Гидеон пытался удержать её одной рукой, другой — оттолкнуть меня. Его лицо перекосилось от предельного усилия. Он больше не был королём. Он был стариком, цепляющимся за последний шанс выжить. Нечеловечески сильным стариком.

Я ударила его по лицу. Раз. Второй. Я не чувствовала боли в пальцах, не чувствовала, как ногти ломаются. Я тянулась к дочери, хватала её за руку, и она висела между мной и ним. В какой-то момент я почти вырвала её. Его хватка ослабла на долю секунды, ведь проклятие матери всё ещё работало, и я это чувствовала. Я ударила сильнее.

И тогда он сделал единственное, что мог. Нож всё ещё был в его руке — тонкий, с потемневшим лезвием, влажным от собственной крови. Я не увидела самого движения, лишь ощутила, как между нами что-то коротко и резко изменилось, как его плечо подалось вперёд, и в следующую секунду в мой живот вошёл холод. Не боль — именно холод, чистый, безжалостный, будто в меня вогнали узкий кусок льда. Лезвие скользнуло под рёбра, чуть ниже, чем я ожидала удара, и я отчётливо почувствовала, как металл раздвигает плоть, как внутри что-то отзывается тупым, оглушённым шоком. Мир на мгновение споткнулся. Воздух выбило из лёгких, горло сжалось, и всё сузилось до крошечной точки — до его лица и руки, сжимающей мою дочь.

Я разжала пальцы. Не потому, что захотела, тело просто отказало. Сила покинула кисти, и Даниэллу вырвали у меня одним резким рывком. Я пошатнулась, глядя вниз, не веря в то, что вижу: ладонь сама легла на живот, и тёплая, густая кровь тут же скользнула по коже, пропитала ткань платья. Запах металла ударил в нос так резко, что меня едва не стошнило. Глубокая боль пришла следом, расползающаясь под кожей, как медленно разгорающийся огонь. Она заполняла меня изнутри, поднималась к груди, к горлу, к вискам. Я согнулась, но не упала, потому что не имела права падать, пока вижу её.

— Мама! — крик Даниэллы разрезал комнату, теперь уже надорванный, захлёбывающийся.

Я подняла голову. Гидеон держал её крепко... Его аура рвалась и трещала, Сущность колебалась, а тени Хранителей приблизились, их внимание стало сосредоточенным. Они не вмешивались, но наблюдали, оценивая, как если бы перед ними решался не вопрос жизни ребёнка.

Я шагнула вперёд, чувствуя, как кровь стекает, как слабость подтачивает колени. Каждый шаг был усилием, каждая секунда — преодолением.

— Я тебя уничтожу… — прошипела я. Голос уже не был криком, он стал тихим, ровным, смертельно спокойным обещанием.

Магия внутри меня рвалась, как зверь в клетке, руны на стенах глушили её. Я видела, как мама в углу пытается подняться, как её губы едва заметно шевелятся, будто она шепчет последние слова проклятия, вкладывая в них остатки себя. Я видела, как Хранители склоняются ближе, проверяя, достаточно ли жертвы, достаточно ли крови пролито, чтобы сделка продолжилась.

И я знала одно: если я сейчас упаду, всё закончится. Для нее. Для меня. Для нас.

Я сделала ещё шаг. Кровь капала на камень, впитывалась в линии круга, смешивалась с его кровью, и узор под ногами вспыхивал неровным светом. Где-то в глубине дворца, за стенами, я почувствовала резкий, мощный всплеск узнаваемой и страшной магии.

Ноа.

Имя не сорвалось с губ, но отозвалось в груди последним ударом. Мир качнулся, пол под ногами поплыл, и я всё-таки рухнула на колени. Холод расползался по телу быстрее, чем кровь успевала вытекать. Ткань платья тяжелела, липла к коже, а дыхание становилось коротким и рваным, как если бы мне не хватало самого воздуха. Я видела, как Гидеон передаёт Даниэллу дальше. Черные, жилистые руки потянулись к ней.

Я хотела вскочить, разорвать их, но тело отказалось слушаться. Агония сковала конечности, каждое движение отзывалось ослепляющей болью.

— Он убьёт тебя… — прошептала я, не зная, слышит ли он. — Он всё равно убьёт тебя.

Сознание мутнело, звуки отдалялись. Я качнула головой, пытаясь удержать ясность.

— Это не война… — слова давались с трудом, но я продолжала. — Это не Кайрэн. Не мятеж.

Я перевела взгляд на мать, и сердце на мгновение остановилось. Она больше не пыталась подняться. Её глаза были открыты, но в них не было фокуса — только пустота. Грудь не вздымалась, губы побледнели окончательно. Она отдала всё. До конца. И теперь её не было. Во мне что-то оборвалось окончательно.

— Это отголосок твоего прошлого… — выдохнула я, снова посмотрев на Гидеона, который всё ещё цеплялся за остатки своей власти. — Твой грех. Твоя сделка. Твой сын. А это его дочь.

Слова повисли в воздухе тяжёлым приговором.

— И он убьёт тебя.

Глава 44

Подземные ходы под дворцом были старше самой династии. Камень там помнил другие голоса и шаги. Я спускался