Порочный грешник - М. Джеймс

Я с удивлением понимаю, что он не так уж и стар. Ему около сорока, может быть, чуть больше, чем Цезарю, если вообще больше. И он красив, что тоже удивительно, хотя зло не всегда уродливо. У него светлые волосы, коротко подстриженные под машинку, ледяные голубые глаза и волевой подбородок. Он останавливается передо мной, оценивающе глядя на меня, и я думаю, на кого он работает, если вообще работает. Действительно ли это как-то связано с Константином или этот человек представляет какую-то другую опасность?

— Миссис Дженовезе, — говорит он с ещё более сильным акцентом, чем у его подчинённых. — Прошу прощения за грубое обращение. Меня зовут Матвей Слаков.

Это имя мне ни о чём не говорит, но то, как он его произносит, наводит на мысль, что оно должно быть мне знакомо.

— Я должна знать, кто вы такой?

Он улыбается, но без всякого тепла.

— Возможно, нет. Но я очень хорошо знал отца вашего мужа. Дон Дженовезе и мой отец были… можно сказать, деловые партнёры.

Я нервно облизываю губы.

— Были?

— К сожалению, оба уже мертвы. Убиты одной и той же женщиной, так уж получилось. — Его улыбка становится резкой. — Валентиной Абрамовой. Хотя тогда она была Валентиной Кейн.

Для меня это не новость. Цезарь признался мне в этом на гала-ужине, где я познакомилась с Валентиной. Но Матвею не нужно знать, в какой степени я осведомлена о драме, окружающей всё это.

Я медленно вдыхаю, стараясь сохранять видимость уверенности, как будто всё это не имеет для меня никакого значения.

— Почему меня должна волновать древняя история? Я не имею к ней никакого отношения.

— Потому что она не древняя. Она очень даже современная. — Он пододвигает ещё один стул и садится напротив меня, достаточно близко, чтобы я могла почувствовать запах его одеколона. Он пахнет табаком и специями, но аромат слишком резкий, чтобы быть привлекательным. — Видишь ли, у моего отца и дона Дженовезе был план. Они собирались устранить Константина Абрамова и сами взять под контроль Майами после смерти его отца. Но Валентина узнала об их заговоре и позаботилась о том, чтобы оба поплатились.

Он откидывается на спинку стула и изучает меня.

— Я сбежал. Я слышал, что они послали людей, чтобы попытаться найти меня, но я скрылся. На некоторое время уехал в Россию, чтобы залечь на дно в одном месте за пределами Москвы. Очень холодном. Мне это совсем не по душе, после того как я провёл здесь всю жизнь. — Он улыбается, как будто мы друзья, разговаривающие друг с другом, и я свирепо смотрю на него.

— Какое отношение всё это имеет ко мне?

— Вы — ключ ко всему, миссис Дженовезе. Вы слабость вашего мужа. Его ахиллесова пята. — Матвей широко улыбается. — Цезарь думает, что может вернуться в Майами спустя двадцать лет и заявить о своих правах по праву рождения. Но он нажил себе врагов, и не только меня. Он высокомерный, безрассудный и упрямый. Бунтующий подросток в теле мужчины. И теперь, когда я забрал его жену, его последний бунт против власть имущих, он придёт за тобой. А когда он это сделает... — Матвей прикладывает палец к виску и изображает выстрел. — Я покончу с родом Дженовезе и заберу всё, что у него есть. Включая тебя.

Я хмурюсь.

— Я думала, его отец был союзником твоего отца.

— Так и было, — соглашается Матвей. — Но Константин забрал моё наследство. Он присвоил себе активы и интересы моего отца в качестве платы за предательство. Теперь у меня почти ничего нет, только то, что принадлежало мне, а это не идёт ни в какое сравнение с состоянием Дженовезе. У моего отца и дона Дженовезе были союзники. Мы объединим их и бросим вызов Константину.

Я смеюсь над этим. Ничего не могу с собой поделать.

— Я не так уж много знаю об этом мире, но даже я понимаю, что идти против Константина… это, пожалуй, самая глупая затея.

— Может быть, — допускает он. — Но есть вероятность, что Константин поблагодарит меня за то, что я избавил его от неудобного наследника Дженовезе, особенно если я попытаюсь заключить с ним мир, и женюсь на Изабелле Торино, соглашаясь на условия Константина, если они не будут слишком возмутительными, и буду подыгрывать ему, вместо того чтобы бороться с ним на каждом шагу, как это делает Цезарь.

— С какой стати он будет тебе доверять? — Выплёвываю я и Матвей смеётся.

— Ну, во-первых, я не имел никакого отношения к заговору моего отца. Я ни в чём не виноват. — Он улыбается мне с притворной добротой на лице. — А ещё Константин — дипломат. Это его самая большая слабость как руководителя. Он предпочитает слова насилию, мир войне. Если я предложу условия, он их рассмотрит, прежде чем прольётся кровь.

— Цезарь — наследник. Я его жена. Его беременная жена. — Я бросаю на него сердитый взгляд. — Не думаю, что Константин оставит это без ответа.

— И я думаю, он будет рад избавиться от назойливого комара — твоего мужа. — Матвей усмехается. — Я уверен, что твой муж скоро будет здесь, мои люди не так уж и трудно-преследуемы. В конце концов, я хочу, чтобы он тебя нашёл. Меня только раздражает, что моя первая попытка провалилась.

Я чувствую, как кровь стынет в жилах.

— Так значит, это ты напал на меня по дороге домой.

Он кивает.

— Ты оказалась настоящей дикой кошкой, Бриджит. Впечатляет. Мне почти хочется оставить тебя себе… но это доставит больше хлопот, чем стоит даже такая красавица, как ты. У меня есть планы, и я не позволю тебе их разрушить. Я не такой дурак, как твой муж.

Я с трудом сглатываю, стараясь не показывать свой страх.

— А что, если Цезарь убьёт тебя и заберёт меня обратно?

Матвей смеётся.

— Этого не произойдёт, милая. Ты можешь цепляться за эту маленькую надежду сколько угодно, но он не выиграет. У меня есть преимущество. Я готов к тому, что он придёт за тобой, помнишь? Я всё подстроил. Он попадётся в ловушку.

— Он будет ожидать, что это ловушка. — Я вздёргиваю подбородок. — И он будет бороться изо всех сил, чтобы вернуть меня.

Какие бы опасения я ни испытывала по поводу будущего с Цезарем, какие бы страхи и сомнения меня ни одолевали, это не одно из них. Я знаю, что он сделает всё возможное, чтобы вернуть меня. Я не знаю, добьётся ли он успеха, но я точно