Кровь Олимпа - Кейт Ашер

Мы не могли продержаться так вечно.

Я застонал, описывая усталую дугу мечом, успешно отделяя голову амфисбены от тела, пока Ликос разбирался с её второй половиной. Справа от меня раздался маниакальный смех: Эрато проскочила под брюхом гигантского скорпиона. За ней по пятам следовала золотоволосая дромарийская принцесса. Обе успешно отбивались от тварей, и, похоже, наслаждались этим.

«Вот уж жуткий дуэт».

И как раз в тот момент, когда я подумал, что силы на исходе, Судьба выложила еще одну карту.

Поле боя осветилось до болезненного блеска, словно солнце увеличили через гигантскую линзу. Живой столп света неспешно двигался к нам, не обращая внимания на кровавую цену битвы вокруг. Он шагал по полю так, будто и не причинял боли единственному человеку, в которого я по-настоящему верил.

Мои пальцы крепче сжали рукоять меча. Молнии, обвивающие лезвие, заискрились с новой силой. Я больше не слышал звона стали или предсмертных криков. Я больше не чувствовал, как залитая кровью земля засасывает мои сапоги, а кровь покрывает пальцы.

Всё, что я видел — это его. Гиперион. И долг, ожидающий его. Он лишил Ниссу глаз. Сейчас он потеряет гораздо больше.

— Яйца уже отросли? Или этот болтающийся член у тебя только для вида?

Темная фигура появилась из-за светового столпа Гипериона, разделившись на три части. Три фигуры, которые были немногим больше, чем мифы; немногим больше, чем поучительные сказки.

Тартар.

— А, я вижу. Тебе нужна помощь. Один, чтобы его держать, и двое, чтобы щекотать то место, где раньше были твои яйца.

Сияние Гипериона, его столпа света, а не того, о чем я подумал, усилилось. Уголок моего рта дернулся в злобном удовлетворении. В конце концов, какой прок от большого столпа, если ты не знаешь, как им пользоваться?

Похоже, Кронос был занят последние несколько месяцев, собирая силы, превосходящие все наши ожидания; силы, против которых мы, в лучшем случае тысяча воинов, не имели права выстоять. Армия, полная демонических тварей, богов-предателей и обманутых смертных… а также Титанов, давно забытых. Давно брошенных в глубины Тартара за их деяния в прошлой войне.

Подозрительно отсутствующее трио — Кой, Крий и Иапет — теперь стояли передо мной: Титаны разума (хотя его собственный разум снова был под вопросом), созвездий (звезды сегодня явно встали не так) и смертности соответственно (мне было интересно, понравится ли ему вкус моего клинка и собственной кончины).

Ликос предостерегающе оскалился: морда сморщилась, обнажая острые блестящие зубы. Сигнал о том, что он не боится существ, состоящих лишь из плоти и магии.

Однако мы были готовы к появлению Титанов. Мы хранили один впечатляющий секрет даже от членов совета. Нисса была права, когда подозревала неладное: казалось, Кронос всегда на шаг впереди, бьет туда, где больнее всего, и всегда остается вне досягаемости.

В наших рядах скрывался шпион. Кто-то достаточно близкий, чтобы передавать секреты, наше местоположение, сильные и слабые стороны врагам. Я только надеялся, что это не тот, без кого она не сможет жить; что она сможет сохранить доверие к самым близким после десятилетий одиночества.

Я поднес свободную руку к губам и, игнорируя мерзкий вкус смеси крови трех видов на пальцах, издал короткий, резкий, прерывистый свист. Он прорезал весь шум битвы, и по моему сигналу мелодия начала вплетаться в тела союзников и врагов. Мрачные тона, повествующие о любви и утрате так глубоко, что было очевидно: музыкант познал весь спектр человеческих эмоций и оказался в пучине горя.

Все, кто слышал его песню, были бессильны сопротивляться её зову. Все, кроме тех, кого Аполлон благословил частью своей силы. Тех, кто смог «отключить» слух простой молитвой богу исцеления.

«Сейчас, Аполлон!»

И в одно мгновение поле боя затихло. Как на шаткой лодке Посейдона, мир превратился в мешанину красок и поток запахов. Багряный натиск железа; золотистый привкус сиропа; черный поток льда.

Орфей стоял на своей возвышенности, достаточно далеко, чтобы избежать случайного клинка или копья в горло, но достаточно близко, чтобы управлять умами существ гораздо более могущественных, чем он сам. Я понял, когда его мелодия сменилась с томительной утраты на нечто более сильное и дикое. Титаны перед нами ополчились друг на друга, высвобождая весь свой гнев.

Кой и Крий обменивались физическими ударами. Кой использовал свой разум, чтобы предсказывать и избегать каждой возможной атаки брата, Крий пытался помешать ему, призывая звезды размером с дыню между ладонями и швыряя их как снежки.

Иапет и Гиперион действовали более размеренно. Когда бил Иапет, само царство дрожало, напоминая о своей хрупкой недолговечности. Когда наступал черед Гипериона, само небо содрогалось в его руках. Облака падали на землю, солнце меняло свой путь, а цвета рассыпались призмой по его поверхности.

Это были существа, само существование которых гарантировало наше собственное. Их обязанности нельзя легко заменить. Это не так просто, как сыну молнии занять место отца. Орфей должен был быть очень осторожен в своих лирических намерениях, чтобы не подтолкнуть их разрушительную натуру на тот самый роковой шаг.

Это могло закончить войну быстрее, чем мы планировали. Это могло привести к уничтожению миров просто как побочный эффект братской ссоры.

И вот мы танцевали на грани гибели и искупления, ожидая, куда склонит нас рука Судьбы.

ГЛАВА 46

Нисса

Одно дело рассуждать об искусстве войны со стороны, с позиции стороннего наблюдателя. Совсем другое оказаться в самом её горниле; наблюдать глазами дракона, как твоя армия удар за ударом теряет строй, настолько сливаясь с рядами врагов, что невозможно отличить своего от чужого.

Даже в самой гуще событий ты всегда в секунде от роковой ошибки: от того, чтобы ударить залитого кровью союзника, приняв его за порочного врага.

И именно так я едва не убила Нику.

Я рванула Разрушитель Ночи в воздухе, нанося удар по уродливой крылатой шипящей амфисбене. Одного вовремя нанесенного удара хватило, чтобы отсечь крыло от туловища и услышать свист, с которым она рухнула с неба. Я регистрировала её визг ровно один удар сердца, прежде чем мне пришлось нанести следующий удар.

Но у «следующей» была собственная сталь. Мой клинок встретил сопротивление в виде скользкого меча, и я вздрогнула. Никто на такой высоте не отбивался ничем, кроме зубов или когтей.

— Воу-воу-воу! — протрещал знакомый голос. — Свои, свои!

Я моргнула под повязкой, пытаясь узнать юношеские интонации.

Велира, почувствовав моё замешательство, буркнула:

«Ника», — прежде чем выпустить ослепительную струю пламени в нечто, летевшее прямо на нас.

— Прости! — крикнула я сквозь шум.

— Моя вина, — ответила