Кровь Олимпа - Кейт Ашер

— У меня нет для вас сегодня великой воодушевляющей речи, как нет её и у вашего Клинка и вашего Сокрушителя. Вы могли заметить, что он отсутствует в наших рядах вместе с несколькими другими нашими самыми способными бойцами.

«Не самое вдохновляющее начало», — предупредила Вел.

«Тсс, я еще говорю».

Она фыркнула, выпустив из ноздрей жаркое, густое дыхание, которое угодило мне прямо в лицо.

Уф. Я поморщилась, игнорируя её смешки.

— Но не бойтесь! Они не бросили нас, они вернутся с подкреплением божественного масштаба.

Хор криков одобрения разорвал воздух, но один голос прозвучал громче других. Смертный выкрикнул откуда-то из середины калдрийской фаланги:

— Но они ведь не вернутся сегодня, верно?

Я выпрямилась в седле, позволив лицу стать торжественно-суровым.

— Нет, не вернутся.

Эти слова упали как кинжалы, а их смысл вонзился в сердца ледяными иглами.

— Смысл сегодняшнего дня не в том, чтобы победить, а в том, чтобы остановить их. Помешать им убивать ваши семьи, наших близких. Заставить их дважды подумать, прежде чем заявлять права на Эфемерон, потому что его народ не ляжет послушно и не покорится. — Я сделала паузу, и смертоносная ухмылка тронула мои губы. — Смысл сегодняшнего дня… в том, чтобы кое-что у них украсть.

Крики и вздохи прокатились по рядам вооруженных мужчин и женщин.

— Что мы крадем? — крикнул кто-то, и тут же последовал глухой звук, будто соседа ткнули локтем в ребра.

— Дурак. Мы ничего не крадем. Это они крадут. Это она крадет.

Моя ухмылка превратилась в полноценный оскал.

— Время, — ответила я.

Пришло еще одно изображение его армии: они уже на середине пути, почти в зоне действия наших ловушек и стрел. Извивающаяся черная масса начала обретать форму — змеи и тени, существа-мутанты и чистые черные кошмары — вокруг ног медленно движущихся «гор» и столпа чистого белого света.

Мышцы вокруг моих глаз рефлекторно сжались, будто я сама всматривалась в этого ублюдка Гипериона, сияющего как маяк посреди растоптанного поля.

По крайней мере, его будет нетрудно найти.

— Держать строй! — взревела Афина. — Держать!

— Лучники, на счет Аполлона! — закричал Харас от имени безголосого бога. Прошло три удара сердца, прежде чем он крикнул: — ПЛИ! — и последовал звук натянутых тетив.

Рой жужжащих стрел заполнил небо; их было так много, что они заглушили все остальные доступные мне чувства, на несколько секунд преградив путь даже теплу солнца к моей коже, пока, наконец, они не нашли приют в визжащих телах монстров.

— Пли! — снова проревел Харас и снова раздались вопли тварей, когда стрелы с тошнотворным стуком вонзались в плоть, чешую и панцири.

Когда приблизились два громоподобных гиганта, Велира отпрянула, напугав меня. Она показала мне их ужасающие формы: кожа твердая и серая, как оживший камень, сгорбленные спины с деревцами, растущими из трещин и хребтов вдоль позвоночника, мох и лишайник на их бесстрастных лицах, и глаза такие древние и огромные, будто заглядываешь в саму душу земли.

«Как, черт возьми, нам победить живые горные хребты?» — выпалила я.

«Нам никак. Нам нужно сразиться с кое-кем похуже».

Минуту спустя гиганты достигли первой линии ловушек в трехстах метрах от нашего батальона. Вторая была в двухстах метрах, а третья в ста; каждая становилась всё более разрушительной благодаря нашим хитроумным друзьям из Калдриса.

Воздух взорвался, когда от шагов великанов детонировала линия взрывчатки, зажегшая сплошную стену огня между нами и ними. Удар уничтожил изрядную часть пехоты Кроноса. Чудовища, полукровки и люди были мгновенно стерты калдрийской яростью.

Жуткий смех, глубокий и резонирующий, разорвал тишину, принесенный ветром, пахнущим льдом и обещанием скорби.

«Он здесь», — объявила Вел.

То ли от этого могильного ветра, пробирающего до костей, то ли от жажды мести, засевшей глубоко в душе, я чувствовала, как моё сердце каменеет с каждым ударом. Где-то в их рядах был бог, убивший Харона, а вместе с ним и часть моей черной души. Где-то внутри этой извивающейся массы был Титан, который счел нужным заявить права на землю невинных: убивая, грабя и разрушая целые города просто ради того, чтобы доказать: он это может.

«Хорошо», — прорычала я в ответ.

Один человек стоял прямо перед линией огня и пепла. Один человек, достаточно решительный, чтобы сеять хаос своими дарованными Судьбой силами. Один человек с «яйцами» размером с весь Терис.

Афродита — облаченная в безупречное шелковое платье цвета румянца, в чистейших золотых сандалиях, и ни один длинный светлый локон не выбился из прически — стояла с идеальной осанкой, ожидая первых смельчаков или глупцов, что перейдут черту.

И перешли её не монстры, а люди. Люди, увидевшие красивую девушку, легкую добычу. Люди, которым предстояло поплатиться за недооценку такой женщины.

Глазами Велиры я наблюдала за тем, как всё это разыгрывается в оттенках кобальта и виридина. Через её взор я видела, как одна четвертая нашей «Команды Героев» подняла руки, впиваясь пальцами в воздух, и эти храбрые глупцы рухнули на колени. Они кричали, их мука отравляла воздух, а их сердца бешено колотились, сбивались с ритма, надламывались и, наконец, разрывались.

Потому что обратной стороной желания была ненависть. Обратной стороной красоты — уродство. Обратной стороной любви — разбитое сердце. И Афродита вела войну против каждого из них, используя редко применяемую противоположность своей обычной магии, темную сторону своего света.

Около сотни мужчин, перешедших черту, не дожили до того момента, чтобы пожалеть об этом. Она заставила их вырвать собственные сердца прежде, чем они успели осознать смысл происходящего. Смысл, который вложила в это Афродита.

В конце концов, впрочем, она истощилась. Ихор свободно потек из её носа, каскадом по губам, пачкая переднюю часть платья. Афродита, измученная мощью, которую она только что высвободила, даже не заметила этого.

— Назад! — крикнула я ей. — Назад, Афродита!

Она попятилась, словно в оцепенении, и монстры ухватились за свой шанс.

«Вел!»

Драконица взмыла в небо несколькими резкими взмахами крыльев, несясь к нашей подруге, стоящей в одиночестве на поле трупов, которое она создала собственноручно, пока гиганты, амфисбены и прочие нечестивые твари наступали на неё.

Мое зрение прояснилось до болезненного, трескучего белого цвета, когда концентрация Вел переключилась на важность задачи. Она взревела, резко дернув длинной чешуйчатой шеей вправо, пока тело кренилось в ту же сторону, извергая непрерывный поток огня на монстров. Всё, что я могла — это держаться, позволив мышечной памяти и часам тренировок взять верх, пока она резко уходила вправо, затем вниз, выпуская