Кровь Олимпа - Кейт Ашер

«Ты схватила её? Вел! Ты схватила её?»

Самодовольная гордость прозвучала в её голосе: «Да».

Я издала радостный клич, посылая безмолвную благодарность Тихе, богине удачи, за помощь в спасении.

«Скажи «золотому мальчику», чтобы готовил свои объятия для ловли девиц», — посоветовала Вел, резко забирая влево под изящный писк, раздавшийся где-то под нами от богини, бережно зажатой в когтях дракона.

«Эй, Золотой — лови». Вел пошла по прямой линии, предположительно над нашими выстроенными войсками, и тут мои уши прорезал вопль, резко оборвавшийся глухим «уф» — слышимым даже при том, что расстояние между нами росло с каждой секундой.

«Поймал,» — отозвался Келис, его присутствие коснулось краев моего сознания почти осязаемой лаской.

«Кронос здесь».

«Я слышал. Полагаю, это значит, что ты в воздухе в обозримом будущем?»

«Да. Если мы сможем получить преимущество над ним сверху, это может изменить всё».

Он замолчал, разрываясь между тем, что должен был сказать, и тем, что хотел. В конце концов, он ограничился простым:

«Береги себя. Я люблю тебя».

«Я люблю тебя. И я постараюсь».

«Думаю, этого должно быть достаточно».

Я ухмыльнулась, наполняя его душу всей любовью, которую могла передать телепатически, а затем отступила. Однако я оставила связь между нами приоткрытой, чтобы мы могли общаться при необходимости, но не до такой степени, чтобы ошеломлять друг друга постоянным потоком мыслей, ощущений и эмоций, которые могли бы погубить нас из-за потери концентрации.

«Они уже дошли до третьей линии?» — спросила я драконицу.

«Почти. Деметра готова к встрече».

«Я другого и не ждала».

Вел отлетела в тыл наших войск, паря над ними, как Гелиос и Селена, довольствуясь тем, что наблюдает за миром внизу издалека. Я наслаждалась, вероятно, последними свободными мгновениями покоя, которые мог подарить этот день. Я раскинула руки, наслаждаясь солнцем на коже и ветром на лице, щекочущим пряди волос, обрамлявшие моё лицо.

Нам не пришлось долго ждать, пока наш покой будет нарушен.

Грубые крики и душераздирающие вопли пробились сквозь облака, и я поняла, что Деметра начала свою работу. Ужасные звуки долетали до меня, и я могла только воображать те разрушения, что она сеяла. Глубокие, извивающиеся стоны и резкий треск ломающегося камня ткали историю начала конца Кроноса.

«Там жутко?»

Вел заурчала — баритональный хрип змеиного смеха.

«Да. Это великолепно».

Затем другой шум перекрыл труды Деметры.

Бум. Я знала этот звук.

Бум. Он был мне знаком больше, чем мой собственный голос.

Бум. Это был звук металла, ударяющего о дерево.

Бум. Звук вызова.

Бум. Несогласие.

Бум. Отказ сдаваться.

Бум. Велира снова одолжила мне свои глаза, и через них я увидела Афину во всем её леденящем кровь величии. На голове её был золотой шлем, её тело защищал искусно сработанный золотой панцирь, закрывающий каждый жизненно важный орган, а на лице сияло обещание насилия в её пронзительных голубых глазах, когда она ударила своим ксифосом (коротким мечом) о щит Эгиду.

Бум. Воины за её спиной подхватили её безмолвный боевой клич, ударяя своими мечами о щиты или ногами о плотно утоптанную землю.

Бум. Это был звук восстания. Сопротивления. Абсолютного знания того, что мы никогда не ляжем и не сдадимся безумному королю.

Бум. Это был звук наших бьющихся сердец.

Бум. Сердца, которые бились друг за друга. Сердца, которые бились за Эфемерон. Сердца, которые бились за Олимп. И Сердца, которые бились за Подземный мир тоже.

Бум. Сердца, которые бились за добро. За надежду на лучшее будущее.

Не ради этого ублюдка Титана. Он никогда не смог бы внушить такую непоколебимую верность, такую твердую решимость.

Это сделала я.

Я. Дочь Аида.

Я вдохновила целые народы — целые миры — объединиться. Даже Зевсу это не удавалось.

И тогда я присоединилась к ним. Я снова подняла Разрушитель Ночи и призвала свои силы. Жизнь и Смерть вняли моему зову. Обе вырвались на поверхность моего разума и кожи, жаждущие битвы, готовые следовать за мной в шум войны, к чему бы то ни было.

И на спине Велиры мы возглавили атаку, бросаясь сломя голову в их ряды, вооруженные зубами и пламенем, тьмой и светом, мечом, который представлял всё, и чистой, пробирающей до костей целью.

— Hēmin pantōn! — взревела я, прорубая первую попавшуюся душу, черное пятно на моем белом поле. Сопротивление почти не чувствовалось — легкий толчок в руке, инерция оставалась полностью за Вел. Она ныряла, бросалась вниз и лавировала сквозь их армию, выбирая в основном воздушных врагов и оставляя бескрылых нашим союзникам.

— Hēmin pantōn! — гремели они внизу, пока их копья стояли твердо, стены щитов были непоколебимы, а мечи прорубали плоть, столь же слабую, как и решимость нашего врага.

Hēmin pantōn.

За всех нас.

ГЛАВА 45

Келис

Они были чудом, зрелищем, достойным созерцания, силой, с которой нельзя не считаться: они разрывали небеса, уничтожая врага за врагом, заставляя небеса истекать кровью. Черный дождь из останков падал на нас сплошной стеной.

Мне стоило огромных усилий оторвать от неё взгляд и еще больших, когда Ликос отчитал меня за это. Но вид женщины с красной лентой на глазах верхом на сверкающем фиолетовом драконе, бросающей вызов законам гравитации и сокрушающей наших врагов, был тем образом, который я унесу с собой в могилу.

Свист!

Звук дротика, прорезавшего воздух над моей головой, заставил меня мгновенно вернуться к реальности на земле, принося осознание того, что, возможно, моя могила гораздо ближе, чем я думал.

Я взмахнул мечом, одновременно обезглавливая бросившегося на меня змея и направляя разряд молнии через его безголовое, извивающееся тело в ту сторону, откуда прилетело копье.

Мне было плевать, попадет ли оно в метателя; важно было лишь то, чтобы оно поразило любое из тысяч тел перед нами. С тяжелым сердцем я осознал, что среди монстров рассеяны и люди, хотя они могли быть столь же чудовищными, как и любая тварь.

Кроносу удалось извратить умы смертных, хотя, к счастью, их было немного. Было не по себе осознавать, что Громовержец окрашен не только в черный цвет тартарианской крови, но и в багряный. Цвета смешивались, и мой желудок сжимался от знания того, что в какой-то момент я убил и людей тоже.

«Не зацикливайся на этом сейчас, Божество. Поругаешь себя позже», — прорычал Ликос — и ментально, и вслух, — когда его зубы сомкнулись на шее какого-то мерзкого гибрида медведя и паука. — «У тебя будет полно времени для этого после». Восемь волосатых лап задергались на медвежьем торсе, когда кровь существа хлынула из смертельной раны на яремной вене.

Я