Неизлечимая меланхолия Эмилии Лестер - Ли Льеж

и Осенняя ярмарка, которая должна была стать временем подведения итогов, стала лишь очередным этапом в её борьбе за наследство леди Саммерфорд — пусть она и осталась главным городским праздником.

— Наверное, я не пойду, — сказала Эмилия.

— Разумеется, пойдёшь, — ласково ответила Джин. — Где там твоё бомбазиновое платье? Розовое с зелёным? Лучшего повода покрасоваться в нём тебе не представится.

— Но я не знаю, что мне делать на этой ярмарке, я никогда на неё не ходила. Мне не нужны ни овощи, ни цыплята, ни…

— Эмилия Лестер! Просто поверь мне: ты не сможешь вернуться с Осенней ярмарки без покупок. Так что не забудь кошелёк.

Эмилия вздохнула, закатила глаза и согласилась. Предстояло самое сложное: убедить мрачную Марту снова помочь ей переодеться.

Солнце висело низко над горизонтом, когда две нарядные девушки вышли через калитку Земляничных Колокольчиков и бодро зашагали по дороге, ведущей в центр городка. Закатные лучи живописно подсвечивали деревья с жёлто-красными маскарадными листьями и согревали лица прохожих последним нежным теплом. Вечер был изумительный — из тех редких вечеров, которые иногда случаются осенью и стоят десятка летних.

— Мы не слишком поздно идём? — спросила Эмилия.

— Нет, потому что открытие перенесли из-за дождя, — довольно ответила Джин, — и это к лучшему. Когда стемнеет, зажгут большой костёр. Прямо на площади, представляешь?

— А разве это не опасно?

— Ну… фонтан же рядом. Правда, он уже не работает, — Джин хихикнула, — не волнуйся, моя дорогая. Это будет грандиозно.

Чем ближе к центральной площади они подходили, тем больше вокруг становилось людей. Мужчины выглядели в целом как обычно, только переоделись в чистое, зато их дамы старались перещеголять друг друга туалетами. Даже жёны и дочери фермеров попытались нарядиться, как столичные модницы, ни разу в жизни не державшие в руках грабли. Эмилия украдкой разглядывала прихорашивающихся девушек и ловила такие же заинтересованные взгляды на себе и Джин.

Яблоневая аллея, по которой они шли, сегодня напоминала галерею чудес: бордовые и лимонно-жёлтые ранетки гроздьями свешивались со всех сторон, словно изысканные украшения. Эмилия вдруг вспомнила, как они с Джин прогуливались по этой аллее в первый раз после возобновления из девической дружбы — всего полгода назад. Сколько воды утекло с тех пор… Джин не изменилась: она осталась всё такой же дружелюбной, доброй и самоотверженной. Но как изменилась сама Эмилия!

Ей внезапно подумалось, что наследство тёти Миллисенты не имеет такого уж большого значения. Получит она его или нет — главное, что Эмилия Лестер больше не будет прежней. Она больше не будет умирать от своего недуга, она научится с ним жить. Легко смеяться над слабой девицей, страдающей от выдуманной меланхолии, и гораздо труднее признать, что некоторые фантазии имеют под собой реальную почву. Эмилия решила, что она больше не будет жалкой. И постарается больше не быть смешной. А Фонд борьбы за женские права не пропадёт и без её участия — с таким-то управляющим.

Порыв воодушевления, захвативший Эмилию, стал ещё сильнее, когда они с Джин вышли на площадь и влились в празднующую толпу. Центральная площадь Вайтберри полностью преобразилась! На месте фонтана откуда-то возникла настоящая карусель с синими и зелёными расписными лошадками, напротив неё возвышалась сцена с пёстро раскрашенным задником, а вокруг концентрическими кругами расположились столы и лотки с товарами. Чем ближе к сцене, тем интереснее и затейливее были вещицы, которые они вайтберрийцы предлагали купить другим. Продавцы овощей разложили свой урожай во втором ряду, на столах погрубее и попроще, а торговцев домашним скотом было и вовсе не видно — но блеяние и хрюканье, иногда вторгавшееся в радостный гомон толпы, свидетельствовали о том, что они тоже здесь есть, просто их решено было вытеснить так сказать «на галёрку». Разумно, если учесть, что Осенняя ярмарка была в Вайтберри самым главным светским событием и требовала респектабельности.

В самом центре всей этой композиции, как раз между сценой и каруселью, находилось ещё не зажжённое, но уже подготовленное костровище. Вокруг бродили торговцы леденцами, карамельными яблоками и всякой прочей подобной снедью. За ними носились стайки ребятишек.

Словом, весь Вайтберри собрался сегодня на центральной площади города. Весь Вайтберри собирался гулять и праздновать всю неделю. Эмилия ощутила щекочущее, будоражащее ощущение внутри и снова подумала: «сегодня что-то произойдёт». Угасшее чувство вернулось — его можно было бы назвать предвкушением катарсиса, но Эмилия не умела оперировать такими понятиями. Она просто была вновь уверена: сегодня всё и закончится. От остроты этого ощущения она задрожала, как от порыва ветра.

— Джин? Джин Кэллаган!

К девушкам протолкался через толпу очень привлекательный молодой джентльмен. Эмилия не с первого взгляда узнала в нём Уильяма Рэтча: обычно сдержанный в выборе одежды, сегодня наследник Рэтчей был одет как настоящий американский сквайр, имеющий лондонского портного. Его элегантный светлый костюм с золотой цепочкой для часов подчёркивал широкие плечи и стройную талию юноши, но казался слегка неуместным на ярмарке, где торгуют морковью и козами.

— Уилл? — Джин удивлённо посмотрела на него и почему-то крепче стиснула руку Эмилии.

— Боже мой, здесь такая давка! Я и не надеялся тебя найти! У меня… ты хочешь пунша? Здесь наливают очень вкусный пунш.

Он смотрел только на Джин. Эмилия почувствовала себя невидимкой.

— Мистер Рэтч, я вообще-то не одна, — мягко напомнила Джин.

Уилл моргнул.

— Ну конечно, что это я… Добрый вечер, мисс Лестер! Так я могу… принести вам пунша? И вам тоже, Эмилия, само собой.

Он волновался, это было заметно. Эмилия была бы и рада отправить его за пуншем, но даже ей с её небогатым опытом отношений было понятно, что пунш — это только предлог для начала разговора. Разговора, где её присутствие не приветствовалось.

— Мистер Рэтч, я гуляю с подругой, — ещё раз намекнула Джин.

— Дж… Мисс Кэллаган! — на лице юноши промелькнула мучительная гримаса. — Мне очень нужно с вами поговорить. Это очень важно.

Эмилия украдкой вздохнула. Ну вот.

— Сейчас не время и не место, — строго сказала умница Джин.

— Другого времени может и не быть, — Уилл нервно переступил с ноги на ногу, — я знал, что сегодня ты будешь здесь, и решил… Может быть, одна минута наедине?..

— Мы можем поговорить позже…

— Мы должны уехать, — выпалил Уилл, — сегодня или завтра утром. Вся семья. Отец, мать, Джессика. Снова. И я опять не смогу с тобой попрощаться, и