Неизлечимая меланхолия Эмилии Лестер - Ли Льеж

Уильям рассеянно посмотрел на неё.

— Не уверен, — ответил он, — но я постараюсь… — и замолчал, не зная, как продолжить.

— Делайте свою работу, мистер Рэтч, — спокойно сказал Генри, подходя ближе. — Миссис Гарибальди, миссис Гризли, позвольте я провожу вас домой. Вам нужно отдохнуть.

— Да уж, — выдохнула синьора, — не так мы с милой Анной представляли себе эту прогулку.

— Я не ожидала вас здесь увидеть! — вести светскую беседу, стоя над телом поверженного врага, было до нелепости странно, но Эмилии от пережитого потрясения вдруг страшно захотелось поговорить, — я думала, что вы уехали из Вайтберри!

— Мы собирались, — ответила вдова Гарибальди, — но передумали. Анна сказала, что устала прятаться, и я её поддержала. Мы решили — будь что будет. Мы даже готовы были столкнуться с этим негодяем и постараться дать ему отпор. Но такого, конечно, мы не ожидали.

— Так он выживет? — деревянным голосом повторила Анна.

Синьора с тревогой посмотрела на неё.

— С тобой всё хорошо, моя деточка? Может, воды?

— Лучше пунша, — в руках у Генри Саммерфорда откуда-то возник деревянный кубок, наполненный тёмной ароматной жидкостью. — Прошу прощения, у меня только две свободные руки, но я могу принести ещё. Чаша с пуншем всё равно осталась без присмотра. Кому ещё, дамы? А, не отвечайте. И так ясно, что всем.

Анна машинально взяла из его руки кубок и сделала глоток. Внезапно пунш произвёл магическое действие: щёки Анны порозовели, а выражение лица сделалось осмысленнее.

— Боже мой! — Джин Кэллаган тоже начала приходить в себя. — Бедняжка Анна!

— Мэм, вы должны дать показания! — влез констебль Дженкинс. — То, что произошло с вашим супругом…

— Это называется удар, тупица! — грохнула вдова Гарибальди, погрозив ему тростью. — Убирайтесь отсюда, Дженкинс, и не мешайте доктору Рэтчу делать его работу! А лучше поищите доктора Янга. Мистера Гризли надо будет перевезти в больницу.

«Или на кладбище!» — с оптимизмом подумала Эмилия, принимая бокал пунша из рук Генри Саммерфорда, ободряюще ей улыбнувшегося.

Но мистер Гризли не умер.

Доктор Янг совместно с доктором Рэдклиффом, вызванным из соседнего графства, пришли к выводу, что у мистера Гризли произошло обширное кровоизлияние в мозг. Оно его не убило и даже, насколько они могли предположить, не полностью лишило сознания, но обеспечило полнейший паралич. Мистер Гризли мог дышать и издавать некоторые невнятные звуки, но о каком-либо дальнейшем восстановлении, по мнению медикусов, говорить не приходилось.

— Мне очень жаль, мадам, — с выражением глубочайшей грусти на лице доктор Янг пожал руку Анне Гризли, — вашу семью постигла беда. Мужайтесь.

— Благодарю вас, доктор, — смиренно ответила Анна.

Мистер Гризли, лежащий на узкой больничной кровати, протестующе замычал. Анна молча посмотрела на него без всякого выражения на лице. Мычание оборвалось.

Эмилия, пришедшая, чтобы поддержать подругу, наблюдала эту сцену через дверной проём. Она видела огромное тело мистера Гризли, бессильно развалившееся на неудобной койке, и стоявшую рядом миссис Гризли в её белом как снег платье. Анна была похожа на ангела смерти, и от этого зрелища Эмилии на мгновение сделалось жутко.

Эмилия вышла из здания Вайтберрийской больницы, чтобы глотнуть свежего воздуха и немного привести мысли в порядок. Стояло ясное солнечное утро. Прошло уже двенадцать часов с того ужасного случая на ярмарке, но вряд ли кто-то из его участников и свидетелей смог отдохнуть и тем более выспаться. Эмилия даже не помнила, где она провела эту ночь.

Здание больницы окружал сад, по которому в хорошую погоду прогуливались пациенты, но сейчас было ещё слишком рано для гуляющих. Эмилия поёжилась от налетевшего откуда-то ветерка, обещающего скорый холод и наступление зимы. Но пока ещё стояла осень, яркая и вдохновляющая, и воздух её был свеж и пах мёдом и спелой рябиной.

Прямо на крыльце Эмилию поймала Джессика Рэтч. С блокнотом. Вот уж у кого был бодрый и прекрасно отдохнувший вид.

— Итак, мисс Лестер, каково состояние нашего больного? — деловито осведомилась Джессика, покрутив в пальцах карандаш. — Как доктора оценивают его перспективы?

— Господи, Джессика! Я поверить не могу, что ты это серьёзно, — застигнутая врасплох, Эмилия едва не свалилась с крыльца.

— Разумеется, серьёзно, — мисс Рэтч вскинула бровь. — Я теперь журналист, Эмилия Лестер. И я пишу об этом громком деле. Пока не знаю, куда именно пишу, но ручаюсь, что такой материал любая газета оторвёт с руками.

— С ума сойти, — пробурчала Эмилия, пытаясь обогнуть Джессику, чтобы уйти, но та заслонила ей дорогу.

— Нет, Эмилия Лестер, ты так просто от меня не отделаешься. Рассказывай всё, что знаешь.

— Отстань! — вспылила Эмилия. — Я ничего тебе не расскажу. И какую же глупость ты задумала! Не боишься, что отец тебя убьёт?

— С отцом я как-нибудь разберусь, — легкомысленно пожала плечами Джессика. — Вполне возможно, что он будет одним из моих ключевых информаторов. Он ведь не ладил с этим Гризли и даже пытался спровадить его из города… Отца, конечно, я тоже расспрошу.

— Вот с него и начни! — посоветовала Эмилия. — Он знает всё то же, что и я. А меня уволь, пожалуйста, от твоих авантюр.

Джессика недоверчиво сощурила глаза.

— Я всё равно раскопаю эту историю, — заявила она, разглядывая Эмилию с лёгким оттенком пренебрежения, — если не ты и не отец, то Генри Саммерфорд всё мне расскажет. Ты знаешь, он ведь оказался вовсе не бедняком.

— Желаю удачи, — буркнула Эмилия и поскорее пошла прочь. Её настроение, и без того не радужное, испортилось ещё сильнее.

Далеко уйти ей не дали. На скамейке у дорожки, ведущей к воротам, сидела вдова Гарибальди. Уставшая, но не сломленная, и тоже желающая поговорить.

— Мисс Лестер! — окликнула она, когда Эмилия пыталась притвориться невидимкой и проскользнуть мимо. — Подойдите-ка сюда на минутку!

Мисс Лестер вздохнула. Разговора было не избежать.

Она подошла, поклонилась и села на краешек скамейки. Вдова Гарибальди в упор посмотрела на неё, как будто ждала ответа на невысказанный вопрос.

— Э-э-э… Хорошая погода! — попыталась Эмилия.

— Это вы сделали? — синьора наклонилась к ней и сдвинула брови. — Уверена, что вы.

— Что я сделала?..

— Несколько дней назад я нашла на пороге дома свою трость. Довольно небрежно завёрнутую в бумагу.

— Вашу трость? Я не знала,