Неизлечимая меланхолия Эмилии Лестер - Ли Льеж

— прошу прощения, но ваша жена находится под защитой Клуба прогрессивных женщин. Она наша подруга и полноправная участница Клуба. И если она не хочет идти с вами, мы не позволим вам увести её силой.

Мистер Гризли бросил на неё злобный взгляд.

— Это не ваше дело, мисс Лестер.

— Нет, сэр, это моё дело. Я и мои подруги можем засвидетельствовать, что мисс… миссис Гризли совершенно здорова. Вы сейчас объявили её душевнобольной, чтобы… — Эмилия замешкалась. Пути назад всё равно не было, но от того, что она скажет, зависит величина неприятностей, которые непременно обрушатся на её бедную голову. Мистер Гризли силён и мстителен. Вряд ли его напугает огласка. И всё же другого оружия у Эмилии не имелось. — Вы пытаетесь выставить её душевнобольной, чтобы мир не поверил ей и не узнал о ваших преступлениях.

Толпа охнула. Что и сказать, заявление было сильное. Лицо мистера Гризли начало наливаться кровью, и Эмилия, видя это, очертя голову кинулась в омут:

— Я всё о вас знаю, мистер Гризли. И расскажу всем о том, кто вы на самом деле. Меня вы тоже объявите душевнобольной?

Мистер Гризли оскалился, но ответить не успел. Из толпы выплыла… Джессика Рэтч. Вся в ярко-голубом, в руках она держала блокнот и остро заточенный карандаш.

— Не так быстро, мисс Лестер, — жеманно проговорила Джессика, прикрыв глаза, — не делайте громких заявлений, не дождавшись появления прессы. Позвольте представиться: мисс Джессика Рэтч, независимый журналист. Готова записать всё, что вы сейчас скажете.

— Что за цирк! — рявкнул Гризли. — Ты же дочка Рэтча!

— Всё верно, — с притворной доброжелательностью ответила Джессика, — я пишу статью о вас, мистер Гризли, и о вашем бизнесе. В таких делах комментарии жены и её близких — самые важные. Они помогают раскрыть личность фигуранта со всех сторон.

У мистера Гризли покраснели даже уши.

— Прекратите этот балаган! — рявкнул он. — Вы не смеете разговаривать с моей женой без моего позволения! Констебль! Где вас черти носят⁈

Толпа зашевелилась, и появился констебль Дженкинс — персонаж, известный всему Вайтберри. Вид у него был смущённый и одновременно решительный: ещё никогда к деревенскому представителю полиции не обращались такие серьёзные люди с такими серьёзными поручениями.

Оказывается, мистер Гризли явился не один. Он привёл с собой представителя закона — если, конечно, так можно было сказать про старину Дженкинса, самым громким делом которого было расследование кражи кур у соседей.

— Именем полиции графства Берришир, гм! — провозгласил Дженкинс.

— Помогите мне забрать мою жену, — распорядился Гризли, — эти люди мне мешают.

— Только попробуйте ко мне прикоснуться, Дженкинс, и будете иметь дело с моим отцом, — фыркнула Джессика, отнюдь не встревоженная. — Итак, миссис Гризли, вы готовы дать комментарий насчёт обвинения вашего мужа? Вы в самом деле душевнобольная?

Мистер Гризли покраснел до черноты, даже белки его глаз налились кровью. Он был в ярости. Поведение Джессики спутало ему все карты, он не ожидал такого демарша. Честно признаться, шокированы были все: Эмилия, Джин, сама Анна и вдова Гарибальди. Но Эмилия не могла не признать, что Джессика появилась именно в тот момент, когда её присутствие меняло всё.

— Констебль! — прохрипел Гризли. — Выполняйте свою работу!

— Да, сэр! — Дженкинс вытянулся в струнку. Он боялся мистера Рэтча, но он был честным служакой, и считал, что жена принадлежит мужу, а значит, жену необходимо вернуть в лоно семьи, даже если она вздумает упираться и призовёт на помощь таких же нечестивых подруг.

— Не так быстро, мистер Гризли, — откуда-то появился мистер Саммерфорд. За его спиной стоял Уильям Рэтч, побледневший, но с горящими упрямством глазами. — Мисс Лестер уже объяснила вам, что ваша супруга находится под защитой Клуба Прогрессивных Женщин, который, в свою очередь, является дочерней организацией Фонда борьбы за женские права, который я сейчас возглавляю. Миссис Гризли обратилась за помощью, и помощь будет оказана ей в полной мере.

Мистер Гризли рванул жёсткий воротничок, обнажая широкую бычью шею.

— Да кто вы такой! — заорал он, теряя всю видимость хороших манер. — Как вы смеете лезть в мой брак!

— Наш брак был ошибкой, Роберт, — сказала Анна, прежде чем мистер Саммерфорд успел ответить. — Я вышла за тебя, не зная, кто ты на самом деле. Теперь знаю. Но я устала прятаться и поэтому пришла сюда как свободная женщина. Я не позволю тебе упечь меня в сумасшедший дом или запереть в комнате, как домашнюю собачку. Я развожусь с тобой!

Её голос уже не дрожал, а звенел как колокольчик. В толпе заохали, заахали, кто-то даже разглядывал сцену через театральный бинокль. Гризли пошатнулся и ещё раз рванул воротник. Отлетела пуговица.

— Разводиться вздумала? — зашипел он, брызгая слюной. — Давай! Попробуй! Тебя уничтожат мои адвокаты! Ты — ничто! Ты останешься без гроша! Ты просто глупая баба, которая… которая возомнила себя… — тут в его горле что-то засвистело и забулькало, а потом, к ужасу всех присутствующих, изо рта мистера Гризли хлынула кровь.

Прямо на глазах у почтеннейшей публики у страшного мистера Гризли, богатейшего человека в Лондоне и мужа Анны, случился апоплексический удар.

Глава 38

Мистер Гризли не умер. Его спас Уильям Рэтч.

Именно он оказал мужу Анну первую помощь, самую важную, чтобы отвести руку смерти. Всё же Уилл не зря учился на медика… «А может и зря», — подумала Эмилия, глядя, как быстро и ловко Рэтч-младший орудует с этим бьющимся в припадке, закатившим глаза телом злодея.

В толпе, разумеется, началась паника, дамы бросились врассыпную, джентльмены, наоборот, спешили к месту катастрофы, чтобы своими глазами наблюдать сцену гибели и спасения, и лишь четыре женщины стояли неподвижно, пытаясь осознать, что только что произошло. Это были Эмилия, Джин, вдова Гарибальди и Анна, муж которой готовился отдать Богу душу у неё на глазах. Что касается Джессики Рэтч, то она бесстрашно лезла со своим блокнотом прямо под руку брату и всячески мешалась.

— Мой первый репортаж станет сенсацией! — бессердечно объявила Джессика, разглядывая едва живого Гризли, лежащего на земле.

— Уйди, Джессика, — буркнул Уилл, закатывая рукав больного, — нужно срочно пустить ему кровь. Тогда у него есть шанс.

— Он выживет? — спросила Анна, продолжавшая держать за руку вдову Гарибальди. Голос у неё был очень странный — Эмилия затруднилась распознать