Неизлечимая меланхолия Эмилии Лестер - Ли Льеж

Пожилая дама выпрямилась и глаза её опасно сверкнули.

— Всё вы знали, лгунишка. Кто вас надоумил выкупить мою трость? Зачем вы это сделали? Я что, просила вас об этом⁈

Эмилия съёжилась от её сердитого голоса.

— Я не хотела вас оскорбить! — пробормотала она. — Я просто подумала, что…

Вдова Гарибальди ещё с минуту буровила её глазами, сжимая и разжимая губы. Эмилии казалось, что почтенная дама намеревается огреть её набалдашником прямо по лбу, чтобы наказать за наглое вмешательство в свою частную жизнь, и только возраст и авторитет удерживают её от этого поступка. Но… неожиданно синьора всхлипнула.

Эмилия поражённо уставилась на неё, но лицо вдовы Гарибальди было непроницаемым, а глаза сухими.

— Спасибо, девочка, — суховато и чопорно проговорила вдова. — Спасибо, что вы это сделали. Мне действительно была дорога эта вещь. Если б не крайние обстоятельства…

— Я всё понимаю… — пролепетала Эмилия и тут же пожалела, что вообще открыла рот. Потому что вдова Гарибальди сразу же замолчала.

Вдвоём они просидели с четверть часа, наблюдая, как солнце медленно восходит на небо, а мир наполняется запахами и звуками. День обещал быть восхитительный. Второй день Осенней ярмарки в Вайтберри. Каким бы он ни был, но точно не таким же интересным и зрелищным, как первый.

Потом Эмилия встала, попрощалась с синьорой и пошла вглубь сада. Она не хотела уходить, не поговорив напоследок с Анной Незер, но та всё ещё находилась в палате своего парализованного мужа, и Эмилия не хотела ей мешать. Она пошла по дорожке вглубь сада, надеясь, что уж там-то к ней никто не привяжется.

И оказалась не права. Потому что за развалинами старой часовни она обнаружила ссорящуюся пару, и, к несчастью, опять не успела сбежать до того, как её заметили.

— А, Эмилия! — крикнула Джин, энергично махнув ей рукой. — Подойди сюда!

— Нет-нет, я не хочу вмешиваться, — Эмилия замотала головой и попятилась назад, — объясняйтесь себе спокойно.

— Мы уже объяснились! — заявил Уильям Рэтч, красный от гнева. — Я предложил Джин стать моей женой. Но она отказывается!

Господи, ещё этого мне не хватало! — уныло подумала Эмилия. Ну почему они не могут разобраться со своими чувствами без неё?..

— Да, отказываюсь! — ещё громче сказала Джин. — Отказываюсь до тех пор, пока ты не объяснишь мне, почему ты так подло сбежал от меня в прошлый раз и почему собираешься бежать сейчас!

— Уже не собираюсь! — Уилл ещё повысил голос. — Мы должны были уехать из-за конфликта моего отца с мистером Гризли. Они крупно повздорили, дело дошло до прямых угроз. Я не знаю подробностей, но теперь догадываюсь, что отец откуда-то узнал про жену мистера Гризли и её побег. Они чуть не убили друг друга — я имею в виду отца и этого Гризли. Отец сказал, что нам, возможно, придётся уехать. Я был в ужасе, я подумал, что ты меня не простишь…

— Я и не прощу! — крикнула Джин. — Признайся, ты сбежал от меня, потому что решил, что простая девчонка не пара тебе, великому Уильяму Рэтчу!

— Да нет же!!! — от крика Уильяма у Эмилии заложило уши. — Всё наоборот! Я решил, что это ты не захочешь венчаться со мной! Если узнаешь, чем занимается мой отец… — его голос вдруг упал до шёпота.

И Джин, и даже Эмилия навострили слух. По саду пронёсся очередной порыв ветра, взметнув жёлтые листья.

— А чем занимается твой отец? — настороженно спросила Джин.

Уильям пристыженно опустил голову.

— Он запатентовал изобретение. И нажился на нём, — сдавленным голосом отозвался молодой человек.

Изобретение? Мистер Рэтч? Эмилия недоверчиво наморщила нос. Лицо Джин стало растерянным.

— Какое изобретение? — Джин постаралась поймать взгляд Уильяма, но тот его старательно прятал. — Это что-то… незаконное? Или непристойное?..

Эмилии тоже было интересно. Что же такое придумал Рэтч-старший, на чём сумел сколотить невероятное состояние, но чего стыдились его дети?

— Нам пришлось покинуть Англию, потому что на отца подал в суд один из крупнейших производителей щёток для чистки зубов, — сказал Уилл таким голосом, будто признавался в убийстве. — Я хотел рассказать тебе, Джин. Но тогда мне пришлось бы признаться, чем на самом деле занимается мой отец.

— Да чем же он, наконец, занимается? — не выдержала Эмилия, которой это признание не предназначалось, но любопытство было сильнее её.

Уилл вздохнул, как приговорённый.

— Отец изобрёл скребок для языка, — еле слышно сообщил он.

Эмилия и Джин переглянулись.

— Что-то он изобрёл?..

— Скребок для языка, — тихо ответил Уильям, — это такая штука… гигиенический предмет… вроде зубной щётки. Только для языка. Отец производит их гигантскими партиями и продаёт по всему миру.

Джин снова посмотрела на Эмилию, явно не зная, как реагировать.

— И кто-то их… покупает?

— А как же! — Уильям развёл руками. — Покупают во всех странах, на всех континентах. Мы отправляем скребки для языка даже в Японию. То есть отец отправляет. Вот и вся правда.

Эмилия почувствовала себя обманутой. Она-то надеялась на какое-нибудь сумасшедшее разоблачение. А тут какая-то детская глупость…

— Я пожалуй пойду, — сказала она, поворачиваясь спиной к Уильяму Рэтчу с его покрасневшим от неловкости лицом и к Джин, которая просто не знала, что сказать.

Когда она отошла уже шагов на пятнадцать, до неё донёсся заливистый и слегка истерический смех подруги. Эмилия понадеялась, что в конце концов влюблённые пришли к взаимопониманию.

…В дверях больницы Эмилия столкнулась с Генри Саммерфордом, и он любезно придержал её за локоть.

— Можете туда не ходить, — любезно проговорил он вместо приветствия, — Анна пока не выходит от мужа. Интересно, что она там с ним делает?..

Эмилия с испугом взглянула на мистера Саммерфорда, но тот только ухмыльнулся.

— Я шучу, мисс Лестер. Или не шучу. Пройдёмся?

Эмилия кивнула. Как всегда в присутствии этого мужчины, дар речи начал ей изменять. Но она покорно приняла предложенную им руку и последовала за ним по садовой дорожке — в противоположную сторону от той, где выясняли свои сложные отношения Джин Кэллаган и Уильям Рэтч.

— Как думаете, миссис Гризли удастся получить развод? — спросила Эмилия, чтобы не молчать, когда зависшая над ними многозначительная пауза стала казаться ей слишком тягостной.

Генри покачал