Девочка, которая полюбила - Мария Михайловна Гербер

– Кать, кто тебе сказал, что ты не справишься? Ведь никто, кроме тебя самой, не может знать этого наверняка. Просто подумай об этом. А я пойду. Пока!

Глава 10

Проводи меня домой

Папа ждал меня у подъезда, сунув руки в карманы спортивных брюк. Заметив его, я ускорила шаг. Нет, мне не попало бы. Не было бы ни криков, ни неприятного разговора или запрета на соцсети. Да я и не сильно задержалась. И всё же мне было не по себе. Потому что я терпеть не могла заставлять родителей волноваться. Однажды это уже привело к беде.

Я тогда была в третьем классе. Уроки закончились раньше обычно, и мы с девочками из класса придумали сыграть в «Проводи меня домой». Суть игры заключалась в том, чтобы всей толпой ходить по маршруту от одного дома, в котором жил кто-то из нас, до следующего и провожать друг друга до подъезда. И, казалось бы, что могло пойти не по плану. Тем не менее, когда все девочки, кроме нас с Мару, разошлись по домам, мы вдвоём никак не могли расстаться. Стоило мне довести её до дома, а потом оттопырить нижнюю губу, придать лицу несчастное, брошенное выражение и сказать «Проводи меня домой», как сердце её таяло, мы заливались хохотом и снова шли к моему дому. А потом Мару оттопыривала губу и складывала ладошки вместе, будто собиралась молиться. Так мы и ходили туда-сюда почти четыре часа с заходом на детскую площадку и в магазин за чипсами.

Нашли нас родители Мару, поднявшие тревогу. Вместе с участковым они прочесали весь квартал, а завидев в сгущающихся сумерках двух третьеклашек, припустили с такой скоростью, что мы остановились как вкопанные, боясь сделать шаг им навстречу.

Папа приехал за мной спустя пятнадцать минут, которые показались мне вечностью. Ещё бы! Краснеть под взглядами участкового, родителей Мару и слушать, как подруга всхлипывает, – так себе удовольствие. А если что-то не в радость, то время тянется в три раза дольше. Доказано!

– В игру они, видите ли, играли! – запричитала мама подруги.

И пустилась пересказывать папе подробности нашего путешествия. Папа слушал молча, иногда поглядывая на меня и вздыхая. Так же молча мы шли к машине, молча ехали домой. Он только написал маме сообщение, снова вздохнул, глядя на меня в зеркало заднего вида, и мотнул головой, как пёс, которому на ухо села оса. Пусть бы папа ругался и кричал! Но он не сердился. Он был разочарован. Поэтому в лифте мы поднимались тоже молча. Хотя лучше бы уж по лестнице. Вдруг бы мама уснула в ожидании нас… Но мама, разумеется, не спала. И мне пришлось заглянуть в её заплаканные и даже какие-то бесцветные глаза.

– Катя, где ты была? Как ты могла не предупредить нас?! Где твой телефон?

– Батарейка села, – ответил за меня папа, разуваясь в прихожей.

Мама присела на корточки, посмотрела на меня и сморщилась, как если бы у неё разболелся зуб.

– Ты представляешь себе, как мы волновались?! – спросила она тихо. – Мы с папой думали, ты потерялась! Нам на поводке тебя водить, что ли?

Уж лучше бы они кричали. Так нет же – отправили меня в душ, накормили ужином и поцеловали на ночь, как всегда. Сказав, правда, что вынуждены будут меня наказать. Как – не знают. Им надо было подумать.

Я понимала, что заслужила быть наказанной, и, лёжа в кровати, представляла себе, как у меня забирают телефон, запрещают смотреть телевизор или сажают под домашний арест на целый месяц. В любом случае всё это было бы лучше того, что случилось потом.

Следующим утром папа впервые провожал меня в школу сам. Он хотел сварить кашу, но не мог найти ни крупу, ни сотейник, чтобы согреть молока. Мы позавтракали бутербродами с чаем, едва ли обмолвившись парой слов. Папа лишь сказал, что у мамы разболелся живот и ночью, пока я спала, пришлось вызвать ей скорую помощь.

– Её вылечат? – пролепетала я, едва притронувшись к завтраку.

– Конечно, – кивнул папа. – Сделают небольшую операцию и отпустят домой.

Операция. Ужас моего детства. Мамина подруга, тётя Наташа, тоже легла в больницу на операцию, но не вышла из наркоза и погибла. И мой дедушка, папин папа, отошёл в мир иной как раз во время операции. А что, если и мама… Нет, нельзя было думать об этом! Но папа сидел такой несчастный, словно все радостные моменты из его жизни вмиг стёр кибервирус, оставив только печальные. Мысли о маме витали в воздухе и оседали тут и там, как пыль в давно покинутой комнате. Без мамы всё было иначе.

Спустя три дня она вернулась домой, живая-здоровая, но поникшая. И как я ни обнимала её, как ни пыталась развеселить, мама походила на восковую фигуру. А потом я случайно увидела, как она укладывала в клетчатый чемодан детские вещички, совсем ещё крошечные, и всё сразу стало понятно. Сумки той я дома больше никогда не видела, мама ещё долгое время оставалась безликой и холодной, а я на всю жизнь запомнила, чего стоил ей тот вечер, когда я не пришла домой вовремя.

Вот и теперь я со всех ног неслась от автобусной остановки к подъезду, где ждал и то и дело смотрел вдаль папа. Не хотела заставлять их волноваться, а втайне надеялась, что однажды у меня всё же появится брат или сестра. И хотя я задержалась-то всего минут на сорок и позвонила предупредить, папа всё равно не поленился спуститься во двор.

– Я же не маленькая, пап. Я всё помню, всё понимаю, – обняла я его при встрече и заглянула ему в глаза.

– Да при чём здесь это, доченька… Просто мы с мамой волнуемся за тебя. Мир не всегда такой, каким кажется, знаешь?

Уж мне-то хорошо было это известно! Взять хоть Лизу Савушкину. Задавака, вся из себя особенная, – ведь по желанию самой Капитолины Семёновны из Москвы к нам переведённая. Ей же только диадемы на голове не хватало! Толком никогда со мной не дружила. А теперь вдруг заступилась за меня перед мальчишками, да ещё и поддержать пыталась. А эти оболтусы вроде нормальными парнями казались, пока не придумали тот глупый спор. Точнее, пока один из них меня не уронил и не