Тайна пропавшей экспедиции - Евгений Всеволодович Рудашевский

уверен, что не останется без материала. Такой материал его устроит. Уж я-то знаю. Если найдёте золото и что-то там ещё – пожалуйста, история про безумного Корчагина уйдёт в стол. Мы объявим его героем. Напишем о страданиях непризнанного учёного…

– …с мировым именем.

– Ну да. О том, как никто не верил в его открытие. Коллеги обсмеивают, институт не даёт денег. И он идёт один, без снаряжения. Гибнет ради своей идеи. Гибнет в отчаянии, никем не понятый, всеми отвергнутый. Но благодаря нашей газете…

– …правда восторжествовала.

– Ты читаешь мои мысли.

Из редакции Сергей Николаевич вышел озадаченный. На ладони он ещё чувствовал тепло рукопожатия с Аркадием Ивановичем – печати, которой они скрепили устное соглашение. Сергей Николаевич понимал, что предаёт Марину. Она никогда не простит ему статью о помешательстве Корчагина, о семейных ссорах. Было очевидно: Аркадий Иванович этим не ограничится и придумает что-нибудь ещё не менее скверное.

– Ладно, дело сделано, каша заварена. Теперь расхлёбывай.

Сергей Николаевич задержался у витрины магазина. Взглянул на своё худое, вытянутое лицо. На редкие оспины, оставшиеся от прошлогодней ветрянки. На тонкий нос и высокий покатый лоб – точно такой, судя по фотографиям, был у прадеда, жившего под Кяхтой и погибшего в стычке с монгольскими мародёрами.

«Что бы он сказал о моей сделке?»

– Назвал бы меня продажной скотиной, вот что, – сам себе ответил Сергей Николаевич.

До машины он добирался в полном смятении. Ругал себя, порывался немедля позвонить редактору и отказаться от сделки, но, выехав из Иркутска, полностью вернул самообладание, уверил себя, что экспедиция, как сказал бы Корчагин, «увенчается успехом» и историю про сумасшедшего геолога можно будет забыть.

– Потом, когда всё закончится, расскажу Марине. Вместе посмеёмся, а пока не надо её беспокоить.

К вечеру стало известно, что владелец газеты согласился финансировать экспедицию и потребовал написать серию очерков, из которых в дальнейшем можно будет собрать отдельную книгу «Тайна пропавшей экспедиции». Кроме того, он распорядился захватить с собой флаг с логотипом принадлежавшей ему компании и сфотографировать его в Саянах на какой-нибудь вершине.

– Наш спонсор – «Пайплайн ВостСибСервис». Промышленный сервис и инжиниринг.

– Какая пошлятина… – поморщилась Марина.

– Ерунда. Главное, что денег даст. Для него это реклама. В золото он не верит, но это и не важно.

В следующие дни Сергей Николаевич ездил по близлежащим сёлам, договаривался о закупке провизии, снаряжения, выискивал проводников и помощников для экспедиции, невзначай показывал карты Корчагина местным жителям – старался понять, насколько долгий предстоит путь. Однако все заботы могли оказаться напрасными. Примет, упомянутых Виктором Каюмовичем, по-прежнему не удавалось найти, о чём Сергей Николаевич в разговоре с редактором умолчал.

– Знаешь, отец любил истории про Видока, – Марина, сидя в кресле, наблюдала за мужем.

Тот беспокойно вышагивал по гостиной. Артём стоял на лестнице, слушал разговор родителей и поглаживал узоры на нефритовой статуэтке.

– При чём тут это? – дёрнул головой Сергей Николаевич.

– Особенно ему нравилась история про лучших ищеек Парижа.

– Какая именно?

– Видок поспорил с ними. Сказал, что так спрячет золотые часы в своём кабинете, что они их ни за что не отыщут.

– Да-да. Потом они три часа искали, ничего не нашли, а часы, как выяснилось, лежали на столе, чуть прикрытые листком бумаги, – Сергей Николаевич не понимал, к чему клонит жена.

– Да. Они вскрывали плинтусы и половицы, простукивали стены, потрошили горшки с цветами, а часы лежали на самом видном месте.

– Очередная байка.

– Неважно. Отцу она нравилась. Он её часто пересказывал. И ведь с сейфом он поступил так же.

– Как? – Сергей Николаевич остановился посреди гостиной.

– Оставил подсказку на самом видном месте.

– Фотографию на стене.

– Может, и приметы лежат у нас под носом?

– Хорошо бы! – Сергей Николаевич нахмурился, подумав, что глупо вот так сразу проиграть. И ведь тогда Аркадий Иванович опубликует статью о безумии Корчагина. Материалы уже лежали у него на столе…

– Нужно ещё раз всё обдумать, – добавила Марина. – Мы что-то упустили. Отец говорил, что мы разучились решать простые задачи. Всегда выбираем сложные решения, и это нас губит. Нас спрашивают, сколько будет два плюс два, а мы ищем подвох, примешиваем закон больших чисел, вспоминаем Гильберта и Фибоначчи, в итоге остаёмся без решения там, где справился бы любой ребёнок, ведь его ещё не надрессировали искать сложные решения.

– Марин, я помню. Корчагин любил такие штуки. Но как нам это поможет?

Марина с сожалением пожала плечами.

Между тем Сергей Николаевич сходил в гости к соседям. Познакомился с Бэлигмой и Фёдором Кузьмичом. Старик ему понравился рассудительностью, тихим нравом и насмешками над суетливой женой. Когда же Сергей Николаевич узнал, что тот почти тридцать лет работал егерем в здешних лесах и готовил своих сыновей на то же поприще, его восторгу не было предела.

– Замечательно! – сказал он вечером Марине. – Лучших кандидатур не найти. Только подумай: сразу три егеря, лично знавших старика Корчагина! Виктор Каюмович случайным людям не доверял.

– Это правда.

– Они и не похожи на случайных людей.

– Думаешь нанять их?

– Уже нанял! К тому же экспедиции нужен свой врач, а Кузьмич работал разъездным фельдшером, обслуживал геологическую партию на Татьянинском месторождении! Недурно, да? Убьём двух зайцев сразу. Он зайдёт завтра с утра, я ему всё подробнее расскажу.

– И про золото? – удивилась Марина.

– Не совсем. Тут можно сыграть шутку твоего отца. Помнишь, в записях он говорит, что хотел довести своего бурята-лесоруба до предпоследней приметы, а потом пойти в одиночку? Мы сделаем так же, только умнее. Смотри. Скажем Кузьмичу, что от Корчагина остались топографические карты. Исходную карту Гришавина показывать не надо. Собственно, она уже не нужна. Все координаты Корчагин перенёс на свои современные карты, этого более чем достаточно. Так вот, покажем их Кузьмичу и скажем, что Корчагин нашёл нечто… очень важное. Важное для науки.

– Очень правдоподобно.

– Ты слушай-слушай. Карты заковыристые, путь долгий. Тут нужен такой человек, как Кузьмич, иначе экспедиция затянется. Он доведёт нас до крестика на картах.

– Там нет крестика.

– Нарисуем.

– О господи… – Марина развела руками.

– Так даже лучше! Дойдём до крестика, поищем по округе. Ничего не найдём. Разыграем сцену. Скажем, какой негодяй был твой отец…

– Серёж!

– Завёл нас в глушь, где ничего нет. Скажем, что это вполне в его духе. В общем, устроим небольшой спектакль. На глазах у Кузьмича порвём карты. Расплатимся с ним и отправим его домой. Скажем, что сами хотим ещё пожить в тайге, раз уж забрели так далеко. Надо что-то придумать… Точно! Скажем, что я хочу сделать снимки для газеты! Никто из наших репортёров в Саяны не