Шкатулка Шульгана - Гульшат Гаязовна Абдеева

деревни исчезают бабушки и дедушки, потом школьный психолог начинает гоняться за тобой из-за какой‐то книжки, родители пропадают, а в друзьях остается только товарищ со змеиным языком, внутренний критик как‐то тушуется. В общем, я прыгнула!

Вымокла насквозь, блин! Мы еще на ногах не удержались, повалились в мутную воду, отплевываясь и чертыхаясь. Хорошо хоть, я рюкзак на берегу забыла, образец ответственности, ага.

Выбрались на берег, Мерген стянул сапоги, вылил из них по очереди воду. Глянул на меня искоса, а я как могла старалась удержать дергающиеся уголки губ. Но Мерген все испортил, он захихикал: «Хие-хие-хие!» И я упала на спину, захохотала, потом представила нас со стороны и снова хохотала. Смеяться мы перестали разом, как будто кто‐то на кнопку «Выключить» нажал.

– Вот шайтан, последняя мелочь вымокла. – Мерген выудил из глубокого кармана странные монетки.

Мелкие, разных форм и размеров. Яркие, как бусинки.

– Держи, будет сувенир. – Мерген ссыпал их в мою ладонь.

– Что делать будем? – спросила я, приняв подарок. – Тебе не кажется, что нам пора в полицию?

Мерген слизнул капельку пота, скатившуюся на губу, и я задержала дыхание при виде раздвоенного языка.

– А там помогут?

Я пожала плечами.

– Бывает по-разному, но, боюсь, нам не поверит никто. Домой отправят. Еще Инфузии Гусеевне сдадут, бр-р!

Честно, я бы недавно сама не поверила. Древо-магия – это одно, но в остальном мир совершенно обычный. Злобная психолог – просто вредина, люди не уезжают без предупреждения, а мира под землей точно не существует. И никто не поверит, что бабушка оставила для нас послание, скажут, просто изучала текст… Да и какая разница, нам все равно не понять, что она хотела передать. Ничего хорошего там нет, одна «кровь» да «кровь» всюду.

– Точно! – Мерген вскочил на ноги. – Я понял! Дай мне эпос!

Я с трудом расстегнула туго набитый одеждой рюкзак и вытащила книжку. У Акбузата – белого крылатого коня, нарисованного на обложке, вид стал хитрый из-за сгиба тонкой бумаги. Протянула эпос Мергену безо всякой надежды. Но он начал листать книгу мокрыми руками, что‐то бормотал, загибал пальцы.

– Кровь и победа. Знаешь, что это такое?

Я недоуменно помотала головой.

– Ну, ты же знаешь башкирский? – уточнил Мерген.

Пришлось пожать плечами. На башкирском мы говорим дома, иногда в школе, но это не литературная его версия, и я не разбиралась в тонкостях.

– Хорошо, что я отличник. Помню, как разбирали тему. «Кровь» – это «ҡан», а «победа» – «зафәр». Гульшат, это Канзафер, мой родной город! Твоя бабушка там. Или в Канзафере нас ждет шкатулка дедушки, это же логично!

Не хотелось расстраивать Мергена, но так ли это… Бабушка явно переоценила мои интеллектуальные способности, когда оставляла это послание.

– Я думаю, нам надо найти еще какое‐то подтверждение, прежде чем соваться под землю, идет? – предложила я.

– Идет, – рассеянно кивнул Мерген.

Со стороны дороги послышались крики.

– Как бы нам уйти поскорее. – Я испуганно посмотрела в сторону источника шума.

И тут я услышала вздох. Нет – Вздох. Такой обычно не сулит ничего хорошего. А хорошее не помешало бы, особенно в нашем положении, когда, вдобавок ко всему, мы вымокли и одежда противно сковывала движения. А нам еще в страшный подземный город отправиться предстояло, причем неизвестно как…

– Ну и?.. – искоса посмотрела я на Мергена.

– Надеялся, что этого получится избежать. Не очень подходящая для детей территория. Но попасть ко мне домой мы сможем сейчас только оттуда. Короче, тут у вас есть местечко. Можно сказать, у нас тоже. Сложно объяснить. Оно как серая зона. Постоянно споры ведутся, кому оно принадлежит – вашим или нашим – и все такое. Но главный там один, и ему на глаза лучше не попадаться.

– Неадекватный? – предположила я.

– Нет, у него с глазами что‐то, он очки носит всегда. В общем, это такое место, куда прячутся те, кому не рады ни в одном из миров. Или отсиживаются, или по делам приехали. Там можно найти провожатого до Канзафера. Я так сюда и попал. У меня были карманные, я долго копил. Придется опять тем же путем, хотя я бы лучше через пещеру. Так было бы безопаснее, и меня бы никто не заметил…

Рядом послышались голоса, зашуршала трава. Мы пригнулись.

– Это далеко? – спросила я шепотом.

– Неважно. – Мерген всматривался в лесок на другом берегу. – Ты только не кричи, они этого не любят. Надо просто позвать. Дай руку.

Мерген крепко схватил за левую ладонь. Вздохнул. И, глядя мне прямо в глаза, громко сказал:

– Страж Хакаллы, призываю тебя.

Сначала было тихо, я, как завороженная, смотрела на Мергена. Потом услышала:

– Не ушли они далеко, ищите! Я пойду сюда!

– Только не кричи, – одними губами попросил Мерген.

Я вдохнула глубоко и резко, затаила дыхание, потому что на мою ладонь опустилась другая, маленькая и мохнатая. Прикосновение было щекотным и прохладным. До сих пор не знаю, как я не заверещала, когда увидела это существо. Ростом оно было меньше метра, все в дымчатой голубой шерсти и с двумя огромными черными глазами. Нет, не так. Огромными. Черными. Глазами. В них, как в космос, можно было провалиться.

– Проводить? – Я чуть не отшатнулась: разговаривало существо низким басом.

Он совсем не сочетался с милыми острыми ушами и длинным хвостом с булавой на конце. На противоположном берегу закричали, кто‐то бежал к нам, но существо на них и не смотрело. Не знаю как, но я пошла быстро, торопливо, при этом не отрывая взгляда от глаз стража. Он будто плыл над травами спиной вперед, а я шагала, шагала и слышала, как рядом громко дышит Мерген. Голоса с другого берега удалялись, таяли. Я различала оглушительный стрекот сверчков, гул машин вдалеке, к которому примешался протяжный, красивый звук. Смутно знакомый, он вызывал тревогу и успокаивал одновременно.

– С вас десять сумов, – буднично сказал страж и отпустил наши ладони.

С меня будто морок спал, гипноз рассеялся, я огляделась и поняла, что мы далеко от Кандыбулак и Расулево. Я не узнавала это место и растерянно смотрела кругом.

– На то и расчет, – пробасил страж, – чтобы никто, кроме нас, не знал дорогу.

– А можно записать на счет? Потерял кошелек. – Мерген развел руками.

Страж нахмурился, но потом услышал, про чей счет говорит Мерген, и часто-часто закивал.

– Передавайте ему привет и мое почтение. Запишу, все запишу. Большой белый дом на главной улице. Можешь занять то же место, я сообщу.

– О чем он? – Я проводила стража глазами.

– А. – Мерген отмахнулся. – Слышишь курай? Это Бабай играет. Он тут главный. Не попадайся