Шкатулка Шульгана - Гульшат Гаязовна Абдеева

– Где мы вообще? – выдохнула я, когда вгляделась в ближайший лесок.

– Хакаллы, место между мирами. Ниточка, – улыбнулся Мерген и зашагал сквозь высокую траву к деревьям.

Я засеменила следом. За время нашего таинственного путешествия одежда на нас высохла, и на том спасибо!

Страж исчез в густой траве, вместо него начали появляться другие гости Хакаллы. Я думала, это город или что‐то типа того, но это был огромный рынок, на котором, по словам Мергена, некоторые жили годами. Окрестности его были окутаны ароматами костров: всюду жарили грибы, рыбу, нанизанную на шпажки, в больших котлах кипело разноцветное варево. Я на мгновение прикрыла глаза и услышала шум ветра в кронах деревьев, звук был громкий, обволакивающий. И он меня немного успокоил, потому что так гудит ветер в крыше нашего дома, я привыкла к этому звуку с рождения.

Мы вошли в заповедный лес с деревьямивеликанами и кустарником, растущим внизу островками подобно гигантскому мху. Потихоньку опускались сумерки, тут и там загорались огоньки. Я старалась не упускать из виду спину Мергена и при этом разглядывала все вокруг. К гулу ветра и треску дров добавились шепотки, голоса, смех. Хакаллы впускал нас постепенно. Снаружи на нем был защитный купол, скрывающий шум. Звуки курая слышались все более отчетливо, кто‐то громко, весело говорил, где‐то шла перебранка. И всюду пестрели дома и домики: палаточные, дощатые, глиняные. Они лепились к стволам деревьев на разной высоте, доходя до самых верхушек, прятались под кустами, занимали островками поляны. Возле разномастных крылечек сушилось белье, валялись сапоги, стояли чайники с цветами в носиках и ночные горшки. Все это я подмечала, но в основном смотрела на жителей. Раньше я была уверена, что, встретив сказочное существо, бухнусь в обморок или орать начну. И я почти, честно говоря… Но когда посмотрела в глаза первой встреченной бабуле, то поняла, что будет невежливо так себя вести. Пусть даже у нее длинный синий нос трубочкой и вместо ушей листья, а ростом она едва мне по пояс. Но зато взгляд точь-в‐точь как у моей бабушки. Я смущенно кивнула ей и поспешила за Мергеном, что давалось мне труднее с каждым шагом. Люди (люди ли?) в красных штанах и желтых жилетках здоровались с Мергеном, а еще длинные тощие существа с каменными лицами и кто‐то волосатый и зеленый, подозрительно похожий на опасного шурале. Тут я уже догнала Мергена и схватила его за ладонь. Он шагал дальше и дальше, коротко кивая знакомым, пока мы не оказались на окраине палаточного городка, где цветными холмиками стояли тенты с трубами и – я поморгала – деревянными ставнями!

– Отсюда мы попадем в Канзафер? – с сомнением огляделась я.

Мерген покачал головой. Он присел у большого дуба на краю поляны и сосредоточенно зашарил под его корнями.

– О! Вот. – В его руках мелькнул ключ.

– И? С его помощью мы пройдем в волшебную дверь?

– Это же тебе не вокзал, чтобы круглые сутки шастать из мира в мир. Нужно сообщить утром Бабаю, а уже потом нас пропустят.

– И? И зачем мы тогда в речку прыгали? – Я бросила рюкзак на землю и начала растирать ноющую левую руку: не привыкла таскать тяжести. – Сразу сюда не могли прийти?

Мерген снова помотал головой, и меня это стало бесить. Неужели трудно все объяснить разом?!

– Пошли, – сказал он.

Но я уперлась:

– Не пойду, пока не расскажешь, в чем дело!

Он посмотрел на меня долгим взглядом, несколько раз открыл и закрыл рот. И признался вполголоса:

– Я сбежал из Канзафера. Дедушка запретил, заставил пообещать. А я не мог остаться, он же… сама понимаешь, он умирает неизвестно из-за чего. Конечно, мы все умрем рано или поздно. Некоторые очень поздно, но когда у тебя близкие… И когда у близких больше никого нет, то… А здесь меня все знают и обязательно сообщат в Канзафер.

Я сглотнула. Кивнула и подняла с земли рюкзак.

– Куда идем?

И шарахнулась от тяжелого пчелиного жужжания, но это оказался жук.

Мерген объяснил:

– Тут нет пчел, ни одной. Здесь слишком много жителей моего мира. Для нас их укус смертелен, поэтому те, кто нас ненавидят, всегда разводят пчел вокруг порталов. Не сунешься!

В лесу окончательно стемнело. Я видела, как за шторками окон мелькают любопытные носы. Мер-ген подвел меня к круглой коралловой выцветшей палатке. Дверь у нее была дощатая. Как они в холода тут живут? Зимы‐то у нас снежные. А хотя, какое «у нас», я ведь уже далеко-далеко от дома. И родители неизвестно где. А бабушка и дедушка, кажется, известно, но это еще хуже – если наши с Мергеном опасения правдивы, они в подземельях.

В палатке было душно и пахло чабрецом и шоколадом. По сторонам стояло две кровати, еще был столик и лампа на нем. Она уютно засветилась, стоило нам войти.

– Я принесу поесть. Юзим будет ругаться, но ладно.

– Юзим?

– Он вроде как управляющий у дедушки. За всем следит. Особенно сейчас. Счета все ему доставят.

– У вас такой большой дом, что есть управляющий? – изумилась я.

– Средний, – сдержанно ответил Мерген.

Он показал мне снаружи в отдалении рядок умывальников, вода в них была прохладная и приятная, она будто смыла часть усталости, и даже спину ломить перестало. Странно, что дома я ночью за порог выходить боялась, а здесь было столько фонариков, что не споткнешься и все видно. Ветер гудел высоко в кронах, а внизу стрекотали сверчки, попискивали птицы. Удивительно, что в палаточном городке, где нас поселили, стояла тишина. Скоро я поняла, что причиной стало наше появление. Первым из соседнего тента выбрался деревянный человечек. Я судорожно вздохнула, когда увидела внимательные глаза сучки́.

– Случаем, не Мерген ли, внук Шульгана, поселился здесь? – Голос его скрипел, как старая дверь.

Я кивнула, потом прокашлялась и все равно сипло ответила:

– Да.

– Надолго ли?

– Я не знаю. То есть нет.

– Древомагия тает, – печально сказал человечек. – Здесь, знамо дело, Бабай не допустит. Но, говорят, проходу скоро не будет. И как тогда? Я ведь тут на заработках, семья – там. – Палец-веточка указал куда‐то в сторону. – А Шульганов внук, можа, из-за того тут?

– Спросите сами, – вежливо предложила я, – вон он идет.

Мерген показался у дуба с мисками в обеих руках. Они опасно покачивались, и мой друг не сводил с них глаз. Вокруг зашуршало, человечка и других соседей, незаметно подтянувшихся на разговор, и след простыл. Я рассказала об этом Мергену позже, в палатке. Выходило не очень внятно, потому что я проголодалась так, что