Сын царя варваров - Михаил Валентинович Логинов

послу золото – римлянин отвергает его. На следующий день коварный грек хочет напугать посла. Он приказывает подвести к палатке самого большого боевого слона – римлянин ещё не видел этих животных, – поднять полог. Слон оглушительно трубит. Но римлянин оборачивается и говорит с усмешкой: «Вид этого чудовища сегодня смутил меня не больше, чем вчерашнее золото». Пирр посрамлён и отступает из Италии…

Что это? Рядом с Титом в воздухе появилось трёхмерное изображение, пусть и без звука. Воин – видимо, римский посол, – что-то говорит рослому собеседнику в царской диадеме. Сзади стоит слон, который так и не смог напугать посла.

Все, кто был в триклинии, увидели изображение. Тит замолчал. Фотий прошептал: «Какая сильная магия!» Рабы, стоявшие за спинами господ, отшатнулись, будто ожидали, что слон сейчас ринется на них и станет топтать. Звякнул упавший тазик для омовения рук.

Но римляне потому и покорили мир, что не боялись слонов: ни живых, ни в виде живой картинки.

– Не отвлекайся, Тит, – просто сказал сенатор. И Тит продолжил рассказ.

…Новые войны, более сильные враги. Из-за моря явился Ганнибал. У него ещё больше слонов, у него лучшие наёмники, которых только можно нанять за деньги. Римские консулы ошибаются, и армии терпят поражения…

И снова рядом с Титом появилась живая картинка. Отступающие, бегущие воины, некоторые потеряли щиты и оружие. Полководцы погибли, а воины ищут спасения в бегстве. Но молодой воин встаёт на пути разбитого войска, кричит, напоминает о долге. И бегущие собираются вокруг него, оборачиваются лицом к врагу. Рим готов биться дальше.

«Жаль, что без звука. Интересно, Прибор показывает, как было, или «показывает кино» по словам Тита?» – подумал Антошка.

– Наши предки были доблестны, не спорю, – сказал Марк. – Но ведь храбрость и любовь к своему отечеству свойственна и другим народам. Причём, варварам нередко больше, чем цивилизованным людям, – добавил он, взглянув на Антошку.

– Да, одной храбрости было бы недостаточно римлянам, чтобы победить всех врагов, – согласился Тит. – Римляне отличались дисциплиной и уважением к законам.

…Очередная война. К римскому лагерю подъезжает юный воин. В его руках чужой шлем и чужой меч, в поводу чужой конь. Он только что победил в единоборстве сильного врага, оскорблявшего римлян под стенами лагеря. Воины громкими криками приветствуют победителя, а он улыбается: ведь полководец, консул – его отец.

Юноша въезжает в лагерь, сходит с коня. К нему подходит отец, и улыбка исчезает с лица победителя. Консул запретил воинам вступать в поединки без разрешения, а в военное время есть только одно наказание для нарушителей приказа.

«Ты оказал непослушание и власти консула, и власти отца. Ты вне строя сразился с врагом. Ты нарушил военную дисциплину, которой до сего дня было сильно римское государство. Если есть в тебе хоть капля нашей крови, ты сам восстановишь своей смертью дисциплину, которую ты сам же пошатнул».

Антошке показалось, будто к изображению прибавился звук. Нет, это Тит читал по памяти. Правда, не совсем по своей: рядом стоял раб и суфлировал шёпотом.

…Юноша бледнеет. Отставляет в сторону трофейные доспехи и кивает. Приближается к дубовой колоде, склоняет голову. К нему подходит полуголый человек с секирой…

Антону стало так жалко юного героя, что изображение пропало.

– И его казнили? – Антошка не удержался от вопроса.

– Да, – коротко и сухо ответил отец братьев. – Консул Тит Манлий Торкват казнил своего сына Тита Манлия за то, что тот без разрешения вступил в поединок.

Несколько секунд все молчали.

– Но ведь, – Марк продолжил свою работу оппонента, – полководцы других армий, тот же Ганнибал, тоже строго поддерживали дисциплину. Неужели патриотизма и дисциплины хватило римлянам, чтобы покорить мир?

– Рим был силён не только этим, – сказал Тит. – Наши предки ценили и свободу, и законы. И самое главное, Рим был государством римского народа. Пирр и Ганнибал командовали наёмниками, а наша армия была армией свободных граждан. Если враг разбивал наше войско, появлялись новые легионы, а врагу было негде взять новых солдат. Ведь если граждане любят своё государство и считают его родным, они не жалеют для него ни денег, ни собственной жизни.

…Когда-то в Риме были цари. Но однажды сын царя Тарквиния Гордого обесчестил женщину, и весь царский род был изгнан из Рима. Римляне клянутся никогда не жить под властью царей.

…Знатные жители Рима называются патриции, а свободные, но незнатные – плебеи. В любом другом государстве знать со временем поработила бы плебеев. Но римские плебеи не только сохранили свободу, но и заставили патрициев поделиться властью. Они не пытались свергнуть власть патрициев, но, когда начиналась война, уходили на холм Авентин и оставались там, пока не получали права.

…Законы Рима суровы. Впрочем, где они добрые? Но в Риме их соблюдали. Если для сына полководца победа в поединке не была оправданием, то и полководец, даже победитель, отправлялся в изгнание после войны, если нарушал законы. Консулов избирали только на год. Трибуны (Антошка понял, что это не сиденья для зрителей, а должность) следили за консулами. И не было в Риме более опасного обвинения, чем намёк, что удачливый политик хочет получить царскую власть.

– Доблесть, патриотизм, дисциплина, любовь к свободе и законы – вот, что помогло нашим предкам завоевать мир, – сказал Тит.

Антошка увидел в воздухе объёмную карту Средиземноморья и окрестных земель: Грецию с Афинами и Акрополем, зелёную полоску плодородной дельты Нила и пирамиды Египта, берег Северной Африки, очертания Малой Азии, леса на склонах Альп, Галлию – современную Францию, великие реки Европы – Дунай и Рейн. И над всеми этими землями установлена римская власть. По морю и суше прошли торговые пути, мир стал доступен и безопасен. Теперь галл мог приплыть в Афины и учиться у философов, а ибериец или баск – добраться до Египта и увидеть пирамиды.

– Но почему же все эти народы: и культурные греки, и дикие галлы, и иберы, и египтяне – признали римскую власть? – спросил Марк. – Мир знал немало завоевателей, – например, Александра Великого. Почему наше завоевание осталось на века?

– Завоевателем был не царь, завоевателем был римский народ, – ответил Тит. – Цари-завоеватели и их потомки часто капризны, а римляне последовательны. Мы были беспощадны к изменникам, но союзники всегда получали нашу защиту. Мы не оскорбляли ничьих богов, сегодня в Риме можно поклоняться любому богу.

– Почти любому, – тихо поправил Леон. Но его услышал только Антошка, больше никто не обратил внимания.

– Житель любой покорённой провинции, даже варвар, может получить римское гражданство и надеть тогу, – продолжил Тит. – Но даже не будучи гражданином, он может спокойно возделывать землю, торговать и поклоняться своим богам под защитой римских законов. Pax Romana – римский мир воцарился над Ойкуменой.

Тит замолчал, и все зааплодировали.

– Фотий, – спросил Луций Эмилий, – ты