Сын царя варваров - Михаил Валентинович Логинов

«Не такой уж и любопытный народ римляне, – подумал Антошка. – Понятно, почему география у них – варварская наука».

Потом заговорил Леон. Он спросил Антошку не про его царство, а про самочувствие, и вёл себя, как настоящий врач: попросил закрыть глаза и пошевелить пальцами, заглянул в глаза, осмотрел затылок.

– Большая ли рана у него на голове? – спросил Луций Эмилий.

– Беднягу ударили обёрнутой дубиной и, судя по последствиям, сильно, – ответил врач.

Ещё Леон спросил Антошку о двух вещах: о коробочке, которую он постоянно держит в левой руке, и о большой коробке на предплечье.

– Эти две вещи… Они очень важны для меня, – слегка волнуясь, ответил Антошка. Вдруг здесь принято отбирать предметы непонятного назначения или, если их два, один непременно дарить хозяевам. – Этот амулет у меня всегда, а этот, – он показал левой рукой на Прибор, – отец дал мне с собой в дорогу и приказал никогда не расставаться с ним, если я хочу вернуться домой.

Согласно новой версии рассказа, отец простился с Антошкой в самом начале путешествия.

Сенатор кивнул – амулеты гостя были ему понятны.

– Жрецы твоего народа наполнили их магической силой? – спросил Фотий.

Антошка не удивился вопросу. Прибор на предплечье тихо-тихо, но всё же заметно жужжал. Теперь придётся или выдумывать несуществующую языческую веру, или выкручиваться иначе.

Осторожно подбирая слова, он рассказал, что эти предметы сделали не жрецы. По словам Антошки, в его родной стране есть умельцы, способные создавать удивительные вещи, и не всем понятно, как эти вещи действуют. Задача оказалась нелёгкой: ни одно из сравнений, которые настойчиво лезли в голову – электрическая лампочка, реактивный двигатель, ружьё, – не годилось. Правда, ружьё всё же помогло Антошке найти пример.

– Если бы совсем варварский народ увидел лук, то он бы подумал, будто жрец заколдовал большую изогнутую палку, отчего маленькая палка полетела в цель.

– Неужели такое возможно? – удивился Фотий. – Лук – любимое оружие варваров.

– Карфагенский мореплаватель Ганнон нашёл в Африке и такие племена, – возразил Леон. – Мне понятен пример. Человек нередко видит и даже использует вещи, устройство которых не может понять. Скажи, – спросил он, пристально взглянув на Антошку, – у тебя есть третий амулет?

Антон скорее почувствовал, чем понял, что этот как бы мимоходом заданный вопрос – очень важный. Он ответил «нет» и увидел в глазах Леона ожидаемое разочарование: «Я не удивился, что ты ответил именно так».

– Большой предмет пусть останется на плече, – сказал сенатор, – а для маленького мы найдём цепочку.

Эти слова были произнесены на латыни, потом Луций Эмилий перешёл на греческий. Антошка чуть не покраснел: он ведь всё понимал!

– Мудрецы, вы верите ему?

– Меньше, чем половине его слов, – сказал Фотий. – Однако он вызывает у меня недоверие, но не вызывает страха.

– У меня тоже, – добавил Леон. – Даже если он лжёт, вряд ли он подослан твоими врагами. Я знаю, Эмилий, у тебя много врагов, и самый опасный – по соседству. Но тот, кто хочет найти ухо в чужом доме, подкупит раба, а не пришлёт странного мальчишку.

Сенатор кивнул.

– Подозрения не должны отменять законов гостеприимства. Не докучайте ему вопросами, но наблюдайте и постарайтесь узнать больше. Я наведу справки обо всех посольствах, прибывших в Рим. А теперь позовите тех, кто таится в коридоре.

Через пару секунд Марк и Тит были в кабинете.

– Общайтесь с гостем, сохраняя достоинство римлянина, – сказал отец. – Кстати, Тит, ты подготовил речь о достоинствах варваров? Ты порадуешь ею меня в следующий раз. А сегодня вечером скажешь речь о величии Рима. Пусть наш юный гость узнает, как наш народ не только победил царя Пирра, но воплотил его мечту покорить все царства. Тебе не надо долго готовиться: настоящий римлянин знает нашу историю наизусть. Марк, назначаю тебя оппонентом. Ты найдёшь противоречия в словах брата и будешь возражать. А теперь идите и покажите гостю нашу виллу.

Выйдя из кабинета, братья начали обсуждать новое задание.

– О, Марк, – с притворным сочувствием воскликнул Тит, – как ты, наверное, жалеешь, что отец не приказал мне показать гостю искусство кулачной битвы и не сделал тебя моим оппонентом. С такой задачей ты справился бы легко.

– Я легко справлюсь с любым поручением отца, – горделиво ответил Марк, – и уже придумал первую словесную атаку на тебя!

– И какую? – заинтересованно спросил Тит, на всякий случай увеличив дистанцию между собой и братом.

– Неужели народ, породивший таких болтунов, как ты, сумел завоевать не то что полмира, но хотя бы половину Италии?

* * *

Экскурсия началась от входа. Антошка узнал, что большой крытый двор с зеленью и бассейном называется атрий. В прежние времена это было единственное светлое помещение, здесь находился очаг, здесь же обедали. Бассейн не просто радовал глаз, но собирал дождевую воду.

– Теперь он только для красоты, – уточнил Марк, – ключевая вода приходит в дом с горы по водопроводу.

Атрий, как понял Антошка, – это нечто среднее между жилым помещением и двором. И при этом главная комната. Здесь были и домашний очаг, и ткацкий станок хозяйки. Если римлянин занимал какую-нибудь должность, а офиса не имел, то посетители приходили в атрий.

– Не каждый, кто вошёл сюда, – сказал Тит, – но лишь тот, кого приняли как гостя, проходит в дальние комнаты. Например, в знакомый тебе триклиний.

Заглянули в триклиний. По словам Тита, предки римлян ели сидя («Потому и покорили полмира», – заметил Марк). Во многих богатых домах в огромных залах стоят по три-четыре триклиния, а значит, одновременно могут пировать двадцать семь или тридцать шесть человек.

– Кстати, – усмехнулся Тит, – в прежние времена такой большой пир запрещался. Согласно закону…

Тит щелчком пальца подозвал «Айпада».

– Закону Фанния, – подсказал раб.

– Согласно закону Фанния, в обычный день число гостей не могло быть больше трёх, а в праздник – больше пяти.

Так, то вспоминая самостоятельно, то с помощью раба Тит рассказал, как консулы пытались вернуть древние строгие нравы. Но теперь ограничения забыты. Скоро свадьба сестры Эмилии, и на неё потратят меньше средств, чем на обычный обед в доме иного богача.

Антошку больше интересовало, все ли римляне едят лёжа. Тит ответил, что женщины сидят на клиниях, бедняки по-прежнему на стульях и табуретах, а рабы перекусывают стоя.

* * *

Весь вчерашний день Антошка чувствовал себя и вправду, как ушибленный, поэтому на многое не обратил внимания. Теперь он с интересом оглядывался по сторонам и делал выводы. Мебели меньше, чем в московских квартирах. Нет ни одёжных шкафов, ни вешалок. Римскую одежду: тоги, туники, различные плащи, – складывали на стулья. Излишки