Сын царя варваров - Михаил Валентинович Логинов

Руфф щёлкнул пальцем. Раб-подсказчик, стоявший за его спиной, нагнулся и зашептал на ухо.

– После этого глупый философ Каллисфен умер в темнице от вшей, а глупый квестор Цельс умер на арене от львиных зубов, – хохотнул богач. – Неудивительно, что Божественный велел отыскать новых последователей веры в воскресшего Бога. Львы не останутся без закуски, а зрители – без забавы.

«Я помню судьбу Каллисфена и без подсказки!» – шепнул Тит на ухо Антону. От него ощутимо пахло вином: видимо он выпивал все чаши, которые наливали.

– Я не сомневаюсь в правосудии Императора, – после некоторой паузы сказал Луций Эмилий, – но стоит ли нарочно разыскивать людей, чья вина лишь в том, что они исповедуют свою веру?

– Ты говоришь, как хороший адвокат, – громко ответил Руфф, – но хорошее ли дело ты защищаешь? Может быть, не просто так? Может, – добавил он, прищурившись, – на твоей вилле скрываются проповедники этой вредной и нелепой религии? Может, ты и сам поверил в проповедника, который был распят, а потом якобы воскрес?

– Никто из моих домочадцев, ни родных, ни рабов не проповедует запрещённые вероучения, – ответил сенатор. – Какую веру исповедуют они, я не спрашиваю. Мне не нравится христианство, но мне нравятся некоторые христиане – прошло полвека, а они по-прежнему помнят и жизнь, и чудеса своего Учителя.

– Ещё полвека, и эта нелепая сказка забудется навсегда, – хохотнул Руфф, – со всеми её учениями и чудесами. Кстати, о чудесах… Правда ли, что не так давно у тебя за ужином внезапно появились живые фрески древних героев?

«О чём это он?» – подумал Антошка. Молчание длилось полминуты. Потом Луций Эмилий сказал:

– Меня не интересует, что происходит за ужином в твоём доме, и я не спрашиваю об этом. Не удивляйся, не получив ответ на свой вопрос.

– Неужели это неправда? – не унимался Руфф. – Разве не связаны эти чудеса с твоим юным гостем и его мерцающим амулетом?

Тут только Антошка сообразил, что говорят о нём, точнее, о Приборе.

– Мне нечего больше сказать, – отрезал Луций Эмилий.

– Это печально. Но может быть, юный варвар расскажет нам о свойствах своего амулета? А ещё лучше, покажет нам эти чудесные картинки, – быстро сказал Руфф, глядя на Антошку. Взгляд вольноотпущенника был мутным. Но за этой мутной пеленой пульсировала живая страсть, голод желания.

Антону стало боязно, точно к поверхности воды подплыла мурена и раскрыла пасть.

– Живые фрески появляются без моего желания, – проговорил Антон.

– Варвары не всегда понимают ценность предметов, оказавшихся у них в руках, – сказал Руфф. – Я найду мудрецов, которые сумеют понять, как работает эта штука.

Антошка представил, как местные мудрецы – философы, не любящие естественные науки, – пытаются понять матрицы и чипы, и непроизвольно рассмеялся. Хоть и зажал рот руками, вышло неприлично.

– Руфф тоже любит смеяться. Но он смеётся последним, – эти слова хозяин произнёс очень тихо, почти неслышно. Но Прибор усилил их и донёс до Антошкиных ушей.

Дружеское пиршество окончательно помрачнело и поскучнело. Казалось, даже танцовщицы двигались медленнее.

Подали десерт. Антошка ожидал увидеть кондитерские изыски, но на подносах были привычные фрукты – свежие и сушёные, булочки с мёдом, маком и пряностями, разные по форме, но одинаковые на вкус. Понятно, почему нет шоколада, – Антон вспомнил, что какао родом из Америки. Но не было ни крема, ни взбитых сливок, не было даже безе и мороженого, хотя технически такие лакомства возможны. Видимо, таковы принципы римской кулинарии: удивить внешним видом, количеством, ценой, но не придумать новое. Спасибо хотя бы за то, что в сладости не добавляли гарум!

– Это лимон! Императорское пиршество! – воскликнул Тит не без труда. Рабы-виночерпии случайно, а скорее всего, по приказу хозяина-шутника, постоянно подливали ему вино. Тит не отказывался, и результат оказался плачевным.

Антон присмотрелся. Действительно, среди прочих фруктов был и лимон, порезанный тонкими ломтиками. Тит продолжал обсуждать эту диковинку заплетающимся языком, сказал, что он стоит дороже всех яблок в соседней корзине.

– Думает глупый бедняк,

Где найти хоть какие-то деньги.

Думает глупый богач,

Как потратить богатства свои! —

выпалил Тит и расхохотался.

– Руфф, – резко сказал отец, – чтобы узнать, что о тебе писали поэты, можно было и не поить вином моего сына. Спасибо за гостеприимство, мы уходим.

Он не очень ласково взял Тита за руку, повёл к выходу. Марк поддерживал брата с другой стороны. А тот шатался, смеялся: «Подождите, сейчас я вспомню, что сказал об этом Марциал!»

Антошка поспешил за ними. Оставаться рядом с Руффом не было ни малейшего желания. И на пороге он буквально ощутил, как откупщик ткнул в его сторону пальцем и сказал:

– Я не пожалею за эту диковинку и двадцати тысяч сестерциев!

О том, что «диковинка», кроме прочих чудес, помогает услышать слова, сказанные в отдалении, Руфф не знал.

* * *

Обратный путь был немного нервным.

Тит вспоминал отрывки из од и поэм, сочинил и прочёл несколько ораторских выступлений: одно о достоинствах варваров, другое о превосходстве жареных перепелов над жареными дроздами. Отец тяжко вздыхал, обещал, что завтра сам произнесёт речь и она будет гораздо короче. Напоминал, как в Спарте раба поили вином допьяна, а потом показывали юношам в воспитательных целях. Вздыхал и Марк: ему было стыдно, что не уследил за братом.

Антошке тоже было не по себе, но по другой причине. До этого дня в древнем мире он встречал только друзей. Сегодня у него появился враг, причём довольно серьёзный. Так что усадьба сенатора показалась Антошке чуть ли не родным домом, а рабы – почти счастливыми. Тита повели в баню приводить в порядок. Антон дошёл до своей комнаты, попросил Фрака принести умывальный тазик. Умылся, лёг в постель.

Спать не хотелось. Он откинул одеяло, встал, подошёл к окну, прислушался к звёздной южной ночи. Можно узнать, какой сейчас день по календарю, но зачем? В местную школу ходить не надо, учителя живут под одной крышей с учениками.

А как бы хотелось сейчас взглянуть на простенький рекламный календарь и вздохнуть: два месяца осталось до 1 сентября. Целых два месяца для велосипеда, купания, походов за грибами!

Впрочем, он же надеялся ещё и побывать в Италии…

Антошка не успел грустно усмехнуться, как услышал:

– Ты ещё не спишь? Можно ли мне войти?

* * *

Тысяча девятьсот двадцать восемь лет вперёд.

10:15 утра.

– Где Антошка? – повторила мама.

– Гуляет, наверное, – сказал папа и украдкой зевнул. – Нацепил на руку эту штуку и пошёл к друзьям.

Мама с сомнением покачала головой. Открыла окно – шум дождя стал громче.

– Там льёт как из