Сын царя варваров - Михаил Валентинович Логинов

Риме жених покупал невесту за один асс – медную монету. Но и тогда женщину спрашивали: хочет ли она стать матерью детей этого человека. А сейчас замужняя женщина, матрона, пользуется такой свободой, какой не найти нигде в мире.

– Даже у греков, столь любящих разные искусства, – язвительно заметил Марк, – жёны безвылазно живут в отдельной половине дома. У нас же, римлян, жёны свободно ходят в общественные места.

– Кстати, – добавил Тит, – Марциал и Ювенал немало написали о жёнах, тиранящих мужей, но ничего – о мужьях, тиранящих жён. Но Публию повезло с будущей женой: у Эмилии доброе сердце. Она не тиранила меня, даже когда я сплетал сеть из её нитей для вышивания. И не жаловалась отцу. «Что ещё важнее», – подумал Антон.

Жених Эмилии был всего лишь на пять лет старше невесты. По словам братьев, разница в возрасте могла быть значительно больше. Недавно Публий получил должность квестора в одном из испанских городов и скоро отбывал туда с будущей женой.

Свадьбу неспроста устроили на вилле, а не в Риме. По римским обычаям, не гости приносили подарки и собирали деньги на выкуп невесты. Наоборот, деньги и подарки давали пришедшим.

– Отец не скуп, – пояснил Марк. – Но там, где раздают сестерции, всегда много незваных гостей, и праздник они не украсят.

Вечером Эмилия простилась с игрушками и детской одеждой. Её вещи отнесли к алтарю домашних ларов. Антон уже знал, что языческое жертвоприношение – это не обязательно полное сжигание жертвы. Вот и сейчас сожгли только маленький детский платочек, а остальную одежду и игрушки оставили на алтаре. Потом они достанутся другим детям. На голову девушки повязали красный платок, Эмилия в нём сразу повзрослела.

И всё равно Антошке было немного жалко невесту. «Может она не торопится замуж, может, ей бы хотелось ещё пожить с отцом и братьями?» – думал он.

После жертвоприношения Луций Эмилий обратился к Антону:

– У римлян есть обычай: после брачного пира невесту отводят в дом жениха трое мальчиков. Один несёт факел, двое ведут девушку за руки. Ты готов быть одним из них?

Антошка согласился. Он думал, что остальные двое – Марк и Тит, но это были соседские дети.

– Им нельзя идти, потому что они родные братья невесты? – спросил Антон.

– Не только. У мальчиков, ведущих невесту, должны быть живы и отец, и мать. У тебя они живы.

– Да, – подтвердил Антон. А про себя подумал: «Правильно сделал, что ни разу не спросил Марка и Тита про их маму».

* * *

Как выяснил Антон, выбрать день свадьбы римлянам непросто. Её нельзя играть в марте – месяце, посвящённом Марсу, богу войны, – иначе супруги будут воевать между собой всю жизнь. Антошка решил расспросить друзей, чьи родители поженились в марте, что у них в семье: мир или война?

Нельзя играть свадьбу и в мае. В мае праздник Лемурий – умиротворение неупокоенных душ: вот уж нежеланные гости на свадьбе! А еще были календы, иды, дни поминовения умерших…

Но счастливый день всё же был выбран. Ранним утром жрец-авгур провёл ауспиции – гадания по птицам. Ворон полетел вправо от него, и день окончательно признали счастливым.

Эмилия была одета в ярко-красное платье поверх туники. На голове пламенел большой жёлто-красный платок, а поверх него – венок, сплетённый невестой. Издали она напоминала яркую тропическую птицу. Жених был в белоснежной тоге и тоже с венком. «Красивее, чем у нас, когда жених в чёрном костюме», – подумал Антошка.

Все гости были в тогах. Марк и Тит тоже надели небольшие детские тоги. Это одеяние напоминало Антону простыню, в которую заворачиваются после парилки. Правда, сам он так же красиво завернуться не смог бы, этому надо учиться. Он уже знал: тога – главный признак свободного римского гражданина.

Бракосочетание проходило в доме, в атриуме. Загс римлянам не нужен – достаточно свидетелей, а внести запись у местного квестора можно и потом.

Молодых подвели к алтарю, украшенному цветами. Впереди шла пронуба – замужняя женщина, не бывшая в разводе. Гости шушукались, что сейчас такую женщину можно найти только в провинции, а скоро и в провинции не останется, придётся приглашать из далёких варварских земель.

Как отметил Антошка, римляне относились к браку в пять раз серьёзнее, чем в России. У нас жениха и невесту в загс сопровождают двое свидетелей, а здесь – десять. Каждый из них поставил подпись под брачным контрактом. Пронуба спросила жениха и невесту, согласны ли они.

– Где ты Гай, там и я – Гайя, – громко и весело ответила Эмилия. Молодожёны обменялись кольцами.

Пронуба соединила правые руки невесты и жениха. Раздались аплодисменты, крики приветствия.

«Был бы у меня на мобильнике свадебный марш Мендельсона, можно было бы включить», – подумал Антошка. Но свадебного марша у него не было, да и мобильник остался в комнате.

Затем начался свадебный пир. Рабы – все, кто прислуживал гостям, были в новеньких туниках и венках, – помогли гостям возлечь на свои места. Антошке, как и остальным детям, место в триклинии не досталось, и он пошёл в соседнюю комнату. За столом пришлось сидеть – эта привычная поза его обрадовала.

Каждому гостю достался подарок – колечко, камушек, кусок ткани, свёрток с монетами. Подарки заранее положили на стулья и табуреты. Раб-номенклатор проследил, чтобы каждый гость получил свой подарок. Антошке досталась толстая медная цепочка.

– Это чтобы ты носил свой маленький амулет, – сказал Марк. Антон оценил предусмотрительность мастера: цепь была рассчитана на вес мобильника, хотя «амулета» он в руках не держал.

Угощение на свадебном пиру, конечно, оказалось пышнее, чем на обычном ужине. Но в целом – обычная римская трапеза. Антошке понравились свадебные пирожные – на самом деле, сладкие пышные булочки, для которых не пожалели мёда и масла. Потом оказалось, что эти булочки гости уносят с собой на память о свадебном пиршестве. Антон предпочёл их съесть. А также следил, чтобы ему в чашу наливали только мульсум.

Зато посуда на свадебном пиру была не такой, как каждый день: и медные чаши, и стеклянные кубки, оправленные свинцом. Антон вспомнил, что свинец вреден, что он вступает в какие-то химические реакции и может привести к отравлению организма. Решил было после пира поговорить с Луцием Эмилием, посоветовать не использовать свинцовую посуду. Но как объяснить её вред? Мама когда-то рассказывала, да он пропустил мимо ушей все объяснения, кроме окончательного вывода. Лучше и не пытаться.

Антошка вздохнул и принялся пировать. Скоро нашёлся собеседник – отставной примипил. Марк сообщил шёпотом, что это главный центурион легиона, стоящий в бою возле знамени. Старый вояка, не раз переходивший Рейн, долго пытался понять, к какому племени принадлежит гость сенатора. О племени руссов он ничего не знал, но, когда упомянул тевтонов, а Антон сказал, что руссы их